Колдунья моя
Шрифт:
— Вы объявите о предстоящем браке, брат епископ?
— Конечно!
— Тогда приступайте к церемонии, милорд Байе. Все присутствующие здесь будут свидетелями того, что в двадцать четвертый день декабря, в год тысяча шестьдесят шестой от Рождества Господа нашего, Жосслен де Комбур, бретонский рыцарь и верный слуга Вильгельма Нормандского, взял в жены леди Мэйрин, дочь Олдвина Этельсберна, наследницу поместья Эльфлиа, в присутствии своего короля и ее матери, леди Иды из Эльфлиа, а также Роберта, графа Эсского, Роберта де Бомона, Вильгельма Фитц-Осборна, Вильгельма
Жосслен взял Мэйрин за руку. Они предстали перед епископом Одо, и тот соединил их священными узами брака. Когда обряд был совершен, король воскликнул, что хочет поднять тост в честь новобрачных. Придворные присоединились к своему королю. После двух кубков крепкого красного вина Мэйрин почувствовала, что у нее кружится голова.
В мыслях она вернулась на несколько лет назад, ко дню своей свадьбы с Василием Византийским. Насколько же иначе все было в тот чудесный весенний день, когда воздух казался ей сладким от надежд, когда она еще верила в любовь, способную пережить смерть и продлиться в вечности. «А теперь, — подумала Мэйрин, — я выхожу замуж по расчету и отдаю Эльфлиа в руки чужака. Хотела бы я знать, действительно ли он любит меня? Или теперь, когда он получит поместье, я стану ему безразлична?»
— Ты просто обязан последовать примеру моего брата, Жосслен, — говорил епископ. — У тебя должна быть большая семья. Моя мать родила пятерых детей, а от второй жены моего отца, Фредезенды, у меня еще два сводных брата. Большая семья — это очень важно. Чем больше детей — тем больше кровных связей со знатными людьми, и тем сильнее становится человек.
Жосслен кивнул.
— Мы с леди Мэйрин положим начало новой ветви моего рода здесь, в Англии. И, с Божьей помощью, наше имя станет знаменитым. Что скажешь, Мэйрин? Родишь мне дюжину крепких сыновей? — Он крепко обхватил рукой талию Мэйрин.
— Что?! — Мэйрин с испугом уставилась на него. Она услышала, что Жосслен обращается к ней, но не поняла вопроса, погрузившись в свои раздумья.
Молодой епископ снисходительно улыбнулся.
— Вы похожи на невинную девушку, не знающую, что такое брак, — заметил он. — Ваш новый муж спросил, поможете ли вы ему создать большую семью. У вас нет детей от первого брака?
— Мой первый брак продлился всего восемь месяцев, милорд епископ.
— Вполне достаточно времени, чтобы мужчина успел дать жизнь ребенку, — уклончиво проговорил епископ.
— Моя дочь была еще слишком юна для брачного ложа, — вмешалась Ида, придя на помощь Мэйрин. — Принц обожал ее! Он настоял на этом браке, поскольку боялся, что ее похитит кто-нибудь другой.
— А-а-а, — понимающе протянул епископ. — Известно, что чересчур юные девушки не сразу зачинают детей. Сколько же вам лет, миледи?
— В октябре исполнилось шестнадцать, милорд.
— Ну, теперь вы уже в подходящем возрасте! Будь внимателен к своей жене, Жосслен де Комбур! И я обещаю, что к осени она подарит тебе чудесного сына!
— Сыновья для новой Англии, — произнес король. — Да, милорды и леди, именно это нам сейчас необходимо в первую
Подняли еще один тост — на сей раз за будущих сыновей Жосслена де Комбура. Когда холодное вино обожгло горло Мэйрин, она подумала: «Интересно, смогу ли я удержаться на ногах, если Жосслен уберет руку с моей талии?»
— Не отпускайте меня, милорд, — прошептала она ему. — Боюсь, я чересчур много выпила. Жосслен усмехнулся.
— Король не держит плохого вина. Те, кто состоит у него на службе, быстро привыкают к доброй выпивке.
— Возможно, если бы мы пообедали, было бы лучше. Но ведь после утренней мессы у нас во рту не было ни крошки! — ответила Мэйрин. — Не уверена, что смогу удержаться на ногах.
— Давай проверим, — предложил Жосслен. Обернувшись к королю, он произнес:
— Милорд, вы позволите нам покинуть вас? Мы проделали долгий путь из Эльфлиа. Миледи Мэйрин утомлена, и Я тоже. А ведь завтра после коронации пора отправляться в обратную дорогу. Нам необходимо немного отдохнуть.
— Отдохнуть? В первую брачную ночь? А как же насчет сильных сыновей для Англии, де Комбур? — поддразнил его Хью де Монфор. — Как не стыдно, господа, — с упреком проговорила Ида. Но король и его друзья не сдержали смеха. Мэйрин покраснела, как маков цвет, прекрасно поняв намек.
— Ваше величество, милорды! — добродушно рассмеялся Жосслен. — Мы с женой должны покинуть вас. — Продолжая поддерживать Мэйрин за талию, он вывел ее из комнаты. Оказавшись единственной дамой в окружении мужчин, кое-кто из которых с восхищением поглядывал на нее, Ида присела в реверансе перед королем и поспешила следом за новобрачными.
— Какая красивая женщина! — заметил граф Эсский. — Как жаль, что она не смогла остаться.
— Возможно, весной мы посетим Эльфлиа, — сказал Хью де Монфор, — и посмотрим, как управляется с делами наш друг Жосслен.
— Надеешься, что вдова окажет тебе теплый прием? — поддразнил его Роберт де Бомон.
— Вдова — такая же женщина, как и все, друг мой, — рассмеялся Монфор и подошел к окну, чтобы взглянуть, как новобрачные садятся на коней.
— Садись на Громовика, — велел Жосслен, приподнимая Мэйрин и усаживая ее в седло, — Я поведу его.
— Тебе нехорошо, дитя мое? — встревоженно спросила Ида.
— Это все вино, — слабым голосом отозвалась Мэйрин, чувствуя, что в ее желудке поднимается настоящая буря.
Ида покачала головой и повернулась к своему новоиспеченному зятю.
— Она никогда не могла пить крепкое вино. Обычно она разбавляла его водой. Королевское вино было превосходным. Мне оно понравилось, но я боюсь, что Мэйрин от него заболеет.
Жосслена неудержимо тянуло рассмеяться. Он только что женился на прекраснейшей в мире женщине. Но его невесту, казалось, вот-вот стошнит. «Не слишком-то романтичное начало первой брачной ночи, — подумал Жосслен. Он взглянул на Мэйрин и увидел, что она действительно очень бледна. На лбу ее выступила испарина, глаза прикрыты. — Неужели ей действительно так плохо?»— испугался Жосслен.