Кольцо Афродиты
Шрифт:
– Не, Гошенька, не стучи меня по яйцам, а дай мне свою старенькую поломанную радиолу.
– Да ты охуeл!!!- заревел я.- Да знаешь ли ты, мудило, что за нее в свое время 30 рублей было плачено!
– Я,- Сидорыч захохотал счастливо,- ея ПАЧИНЮ!
Мне даже дурно сделалось от радости. Притащил вредному старику радиолу, а егонный передатчик якобы случайно разбил. А сам мыца пошел - с надeждой, что в моeй-то ванне дохлые левретки не плавают. Зря надеялся. Не успел я наполнить ванну водой, как в маленькой дырочке стока что-то заклокотало,
– Уебывай,- мрачно сказал я.- Я тебя не боюсь.
– Боишься,- уверенно, но невнятно сказал водолаз - трубка ему мешала.Быышя.
– Вынь трубку-хуй изо рта,- говорю.- Тада и побазарим.
Водолаз вынул изо рта трубку-хуй.
– Атчого ты,- говорит,- мя быышя?
– А как же,- отвечаю.- У тя, блядь, баллоны. Ласты у тя, блядь.
– Но?
– Как ж тя, резиновага, ебать?
– Чо?- почему-то рассердился водолаз.- Плывешь к ним из далекой Цэрэу через псю Атлантику, как пидорас горбатый, а они тя - ебать!
– Шо делать,- говорю,- не хуй было приплывать.
– Сука, по канализации, по водопроводу,- продолжал жаловаться жлоб-водолаз.
– А в чем,- спрашиваю,- собственно, дело?
– Да так, нихуя,- пожимает плечами водолаз.- А, ващет, было у меня тут дельце... Но раз вы на меня с хуями набрасываетесь...
Я снова развел руками. И широко, надо сказать, развел. Гадюка-водолаз, воспользовавшись моим замешательством, ткнул мне пальцем в живот. Их, видать, в Цэрэу всяким подлым приемчикам обучали. И тут я понял.
– Та ты шпиен,- говорю.
– Но.
– А у нас тоже есть один шпиен. Сидорычем зовут. Лысый, как плешь.
– "Припездок"?- спросил водолаз.
– Истчо какой! Терас ремонтируeт мое радио.
– Смешно,- сказал водолаз.- А покенай кольцо.
Тут уж я все сопоставил. Обидно даже стало - он, сука, с корыстной целью приплыл.
– А зачем те, нахуй, оно?
– Но, кольцо у тя - сратегическое.
– В натуре?- спросил я.- Слово пацана?
– Слово водолаза!- и, подумав.- Морского.
– Ебенать!- удивился я.
– А ты как думал! Покенай!
– И хули тут сратегического?
– А вот покенай - скажу.
Я показал - издалека. Водолаз рванулся к кольцу, но получил по зубам. Зубы у него плохие оказались - черные.
– Пойду к Сидорычу,- хмуро сказал водолаз.- Дам яму пизды.
И зашлепал ластами по свежевымытому коридору. Насилу я его догнал.
– Сыр Дэвидович,- говорю,- из комнаты никуде нэдэница. Пошли, пыдыр, покажу, как у меня уютно.
– Водолаз,- объявил я Тихону.- Натуральный, из Цэрэу.
– Коржиков не хош?- издеваясь, предложил Тихон.
– Какое-то чучело, перед бабами выебывающеeся...- на последнем слове водолазу не хватило воздуха, и он, хрипя, повалился на диван.
– Тихон, да сделай же ему искуственное дыхание!- заволновался я.Ихтиандру ебучему!
– Я не хомофил,- заявил Тихон и пошел к двери, приговаривая.- По традиции
Пиздеж Тихона продолжался долго. Он вспомнил Рождество, Новый Год, Масляницу, Пасху, Троицу, Иванов день... После Иванова дня я вышиб его пинком-как левретку. И повернулся к водолазу.
ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ Приходит ко мне Юзик Сковородкин, сжимает в замызганных руках маленькую тетрадку.
– Стихи!
– объявляет Юзик.
Я сел на стул и приготовился слушать.
Юзик открыл тетрадку и начал читать. Тут у меня перед глазами все помутилось, и очнулся я в совершенно незнакомом месте. Весна, стоят вокруг березы, а из берез тоненькими струeчками хлещeт сок...
(КОНЕЦ ЛИРИЧЕСКОГО ОТСТУПЛЕНИЯ)
Я встал, подошел к раскрытому окну и закурил. Водолаз, вспомнив о деле, помелся давать Сидорычу по пиздюлятору. Во дворе стоял одинокий Лысый и, задрав голову, с тоской наблюдал, как в хмуром осеннем небе тянутся к югу жирные косяки.
ОПИСАНИЕ ПРИРОДЫ Косяки летели клином - впереди вожак, а за ним вся шушера. Улетая, они жалобно кричали. И в их крике я услышал протяжное серегино "пидор", изысканное сидоровоче "пидер" и короткое оксанино "пидр".
(КОНЕЦ ОПИСАНИЯ ПРИРОДЫ)
– Ну, и что?
– ответил им я.- Кстати, долбоеб ты, Лысый.
ВРЕМЕНА ЛЮБВИ
ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ Непонятные времена настали. Люди вокруг всe какие-то злые, друг на друга кидаются, как волки. Прямо смотреть на них неохота, так бы всех и поубивал. Но, по чести сказать, и среди всей этой людской сволочизны иногда неплохие типы попадаются. Юзик, например, Сковородкин. Он только с виду такой отвратительный, а душа у него теплая. Вчера приходит ко мне, а сам весь синий.
– Почему ты синий?- спрашиваю я.
– Злые люди покрасили меня синей краской,- отвечает он и плачет. Я пересекаю комнату широкими шагами и подхожу к окну. За окном клубится туман не туман, а что-то бурое и мокрое на вид.
– Да,- произношу я в задумчивости,- да, скверная история. А давай им отомстим?
– Кому?- спрашивает Юзик.
– Этим злым людям.
– Извини,- говорит Юзик,- я тебе все наврал. Не было никаких злых людей, я сам себя выкрасил синей краской, чтоб неповадно было.
– Ах, вот оно как!- замечаю снисходительно, прогоняю с дивана кота и сажусь.-Тебе, наверное, скучно было.
– Да,- радостно говорит он,- теперь я осознал - мне было скучно!
И снова плачет.
Вот за это я его и люблю - грязного сумасшедшего человека с нестриженными сва-лявшимися волосами.
(КОНЕЦ ЛИРИЧЕСКОГО ОТСТУПЛЕНИЯ)
– Ты, людская сволочизна,- добавил я, чтоб уж окончательно добить Лысого.
Лысый обиженно зашагал прочь, а я выскочил в окно и устремился за ним. Хотелось посмотреть, что он будет делать - топиться пойдет? Лысый топиться не пошел.