Когнитивная симфония

Скумбриев Вадим

— Зачем вы вообще начали войну? — рискнул спросить Андрей. — Си говорила, вероятность начала боевых действий — меньше одной десятой. И всё шло к тому, что...

— Да всё очень просто. Птичка рассказала, что Си обсуждала с тобой и Келлером насущные дела. Что именно, мы не знали, но догадаться было несложно. Эта сука просто придумала план, как бы решить проблему одним махом, а нас всё это время водила по лабиринту, как грёбаных мышей. Луаран пытался что-то плести про вероятности, но я тогда был слишком зол, чтобы его слушать. Вот

мы и начали.

— Си вовсе не была «кротом».

— Да? Может быть, но мы узнали, что она сотрудничает со службой безопасности, и в то же самое время произошла утечка. Так что это уже неважно.

— Ошибочные суждения, Эндрю, — ровным, монотонным голосом ординатора проговорил Луаран. — Теперь ты видишь? Мы неверно восприняли информацию из-за ложного совпадения. Кроме того, на Финвара навалилось слишком много дел. Он утратил способность правильно воспринимать информацию из-за когнитивной перегрузки. Отсюда и пошли эмоциональные решения.

— Он пытался меня отговорить, — Финвар ткнул пальцем в ординатора. — Но я, дурак, не послушал. Знаешь, как я полыхал из-за Си? Да хрен с ним, «крот» она или не «крот». Тогда это было неважно. Важно то, что мы всё-таки начали. Сейчас время закончить. Так что... очень желательно, чтобы ты повлиял на Ре. Она — единственная, на кого ты можешь повлиять. Из тех, кто что-то решает, конечно.

— А если не выйдет?

— Тогда исход будет печальным. Звони, нечего тянуть время.

Андрей медленно активировал экран коммуникатора и выбрал номер Си, одновременно включив громкую связь. Секунда — и аппарат тихо пискнул, возвещая, что собеседник принял вызов.

— Мне очень хочется выдать какой-нибудь ядовитый комментарий, — сказал коммуникатор голосом Ре. — Наговорились, мальчики? Теперь можно приступить к делу?

— Более чем, — ответил Финвар. — Расклад тебе известен?

— Да. Чего вы хотите?

— Того, чего хотели с самого начала, конечно. Открыть планету и наладить связь хотя бы с Фрейей. Сделать из этой унылой дыры нормальное место для жизни. Ну и прекращения конфликта на условиях... как это называется по-учёному? Амнистия, во, — он щёлкнул пальцами. — Для всех.

— Включая тех, кто убил Архитекторов и покушался на меня и Эндрю?

Наступило неловкое молчание. Финвар задумался, и разговор продолжил Луаран:

— Ты имеешь в виду непосредственных исполнителей или командиров?

— И тех, и других.

— Приказ отдавал я, — буркнул Финвар. — Нет, я не согласен.

— Значит, мы в тупике, — подытожила Ре.

— Почти. Для выхода из него мы и позвали инопланетника.

Снова пауза. Ре размышляла.

— Тогда, может, ты расскажешь, в чём заключается план?

— Пусть Эндрю скажет. Считается ли убийство вражеского офицера на войне преступлением?

— Ну... нет, — признал Андрей. Он начинал понимать, зачем сидит здесь. Нет, он вовсе не посредник между двумя враждующими силами. Он консультант по вопросам

морали.

— Хорошо, — сказала Ре. — Но у нас не война, а Архитекторы и Эндрю — не офицеры.

— Эндрю едва не погиб по ошибке, — сказал Луаран. — Убивать его никто не собирался, покушались на Келлера.

— Звучит правдоподобно, но сути не меняет.

— Понятие войны, включающее в себя открытое столкновение, утратило смысл ещё в конце двадцатого века новой эры, — добавил он. — Формально мы не воевали, по факту наш конфликт — война.

Пауза. С логикой ординатора спорить было трудно, но и Ре не была полноценным человеком. Сейчас на линии остались только они двое, Андрей и Финвар превратились в молчаливых зрителей, которым оставалось только наблюдать за игрой умеющих думать правильно. Беда только в том, что разговаривали они о субъективных понятиях. Обычным людям договориться было бы невозможно вовсе, ординаторы же имели пусть небольшой, но шанс.

— Принято, — наконец отозвался коммуникатор, вспыхнув красным светодиодам. Значит, его выключали, понял Андрей. — Мы отказываемся от классификации конфликта. Будем считать только людские потери?

— Наших людей погибло больше, — голос Луарана был по-прежнему бесстрастным.

— Но и ценность их для общества ниже.

— Это субъективное понятие.

Пауза. Тупик, понял Андрей. У каждого из них — своё мнение, и ни у Луарана, ни у Ре нет точных аргументов, позволяющих перетащить оппонента на свою сторону.

— Тупик, — озвучила Ре его мысли. — Другие варианты?

Пауза. Ординатор думал.

— Какова причина твоего решения? — спросил он.

— Мнение Архитекторов.

— Оно нерационально.

— Я знаю. Эндрю... сколько войн было на Фрейе?

— Ну... — не ожидавший такого вопроса Андрей запнулся и почесал в затылке. — Объявленных — ни одной. Гибридных — хватало, да и сейчас идут.

— Как часто подчинённые не выполняли приказы своих командиров?

Андрей замер. Он вдруг понял, почему Луаран требовал в качестве посредника именно его и почему Си согласилась с ним.

— Редко, — выдавил пилот. Слова приходилось подбирать и взвешивать — теперь он понял, почему многие политики говорят с запинками. — Очень часто командиры считали, что их мнение — единственно верное, потому что не понимали и не видели ситуацию с другой стороны. Но иногда иначе было просто нельзя. И офицеры попадали под трибунал за невыполнение приказа, который привёл бы к поражению.

— Аргумент принимается, — сказала Ре. — Спасибо, Эндрю. Я тебя обожаю.

— Поэтому мы просим подумать и не требуем ничего в отношении, например, До, хотя она убила не меньше десятка наших людей, — будь Луаран обычным человеком, в его голосе наверняка сквозила бы насмешка. Но ординатор оставался бесстрастным. — Взаимная ликвидация претензий. И курс на предложенный нами путь, который...