Когнитивная симфония
Шрифт:
— Могу, Эндрю. Но это неприятно.
— Даже для ординатора?
— Я не ординатор в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. Да. Недопустимость убийства человека присутствует у всех цивилизованных людей, это естественное следствие рождения в эпоху, когда гуманизм — главная ценность. Солдат на войне ломает этот барьер, когда появляется угроза его жизни. А если нет... ты ведь нарочно стрелял Ля в плечо? С такого расстояния даже слепой не промахнулся бы.
— Я не хотел её убивать.
— Зря.
Андрей поморщился. Ре была совершенно права, и он не мог сказать,
— Она обезврежена, это главное, — буркнул он. — К тому же Ля — всего лишь рядовой. Её смерть ничего не изменит.
— Но её напарника ты убил без колебаний.
— Я был... — Андрей запнулся и вспомнил, как тыкал стволом пистолета в рану Ля. Гуманизм, значит? Следом накатило осознание — он ведь действительно впервые в жизни убил человека, и почему-то ничего не испытывал. Разум оставался холодным: его вины в произошедшем не было, он защищал свою жизнь. Может, поэтому Андрей так спокоен? — Это было мгновенное решение.
— Конечно. Твоё мышление захлестнула волна стрессовых гормонов, и вшитый в подсознание запрет на убийство оказался временно снят. Поэтому погиб оперативник Хирургов. Потом ты пришёл в себя, осознал ситуацию — и ранил Ля, не желая её убивать, хотя ещё цикл назад она пыталась застрелить меня.
— У неё, значит, этого барьера нет?
— Есть. Просто она не считает меня человеком, вот и всё. Превращение врага в мишень, дегуманизация — отличный способ обойти стену, многие так и работают. С ординаторами и... теми, кто близок к ним, это особенно просто.
Андрей пожал плечами.
— Мне ординаторы всегда казались странными, — сказал он. — И поведением, и поступками. Поэтому я их и не любил.
— А сейчас?
— А сейчас одна из них пожертвовала собой, чтобы дать мне шанс выжить, когда мы упали на Клэр. Я до сих пор не знаю, как относиться к этому поступку.
Они замолчали — надолго. Андрей не знал, о чём думала Ре, а сам он пытался понять, как относится к ней теперь. Её поведение в целом соответствовало поведению нормального человека — жесты, артикуляция, движения глаз и все те прочие мелочи, которые оживляют человека, и которые приходится имитировать ординаторам. Си, например, даже не пыталась этого делать, и её мимика была скудной вне зависимости от настроения. Она была безликой системой оповещения, пусть и способной немного чувствовать.
Ре была другой, и всё же холодная сущность ординатора проявлялась в поступках. Человек, конечно, тоже может называть людей подопытными и относиться к ним соответствующе, такие случае бывали на ещё Земле. Значит ли это, что Ре сходна характером с ними? Или что у неё нарушена способность к эмпатии? Вряд ли. Скорее это просто предельно рациональное восприятие мира. Отсутствие лицемерия, присущего обычным людям — Ре называла вещи своими именами, не прячась за красивыми эвфемизмами. И Андрей, привыкший к маскам, кривился, слыша такую речь.
Это было чисто ординаторское мышление, лишённое самообмана — главного когнитивного искажения,
Вопрос заключался в том, готов ли Андрей принять такую женщину. Ординатор на его месте, наверное, ответил бы без колебаний, но Андрей не был ординатором.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — тихо сказала Ре. — Прости, Эндрю. Я не хочу тебе лгать и делать вид, будто на самом деле я какая-то другая. Я знаю, что в итоге это может привести к разочарованию и разрыву. Лучше решить всё сразу.
— Наверное, — вздохнул Андрей. — А я? Каким тебе кажусь я?
— Человеком. В каждом из нас, из тех, кто родился на Клэр, есть частичка ординаторов, в ком-то больше, в ком-то меньше — неважно. Мы отличаемся от нормальных людей, ты ведь сам говорил, что человека определяют поступки. Может, не настолько, чтобы назвать нас как-то иначе, но мы — другие. А ты — норма, но норма для Фрейи. Здесь ты тоже другой. Даже Архитекторы ближе к нам, чем ты.
— Вот уж в чём не сомневаюсь.
— Ты нарушаешь мои когнитивные функции, и это почему-то очень приятно. Из-за тебя я думаю неправильно, сознаю это, но ничего не делаю, чтобы исправить. Разве это не странно?
— Для меня — ничего странного. У нас по влюблённости каких только глупостей люди не делают. Смотришь и удивляешься, как вообще можно так себя вести.
Он почувствовал тёплую руку на колене и повернул голову, тут же наткнувшись на взгляд Ре. Девушка смотрела внимательно, изучающе — так смотрят на исследуемый объект, а не на живого человека. Наверное, Андрей и был для неё таким объектом.
— Я хочу... — начало было она, но тут очнулся смартбрасер, и Ре недовольно скривилась. Взглянула на экран, то же самое сделал Андрей — звонила До. Музыкальная эрудиция пилота сильно продвинулись со времён первой встречи с нотами.
— Слушаю, — Ре включила громкую связь.
— Финвар с основной группой Хирургов локализован и окружён, — коротко сказала До. — Это была хорошая новость. Плохая — мы можем начать штурм, но риск слишком высок. Финвар тоже это понимает, так что предлагает переговоры. Келлер одобрил этот вариант, спрашивал ли он остальных — не знаю. Хотя мне, если честно, плевать. Си оценила шансы критического ущерба городским структурам в случае начала открытого столкновения — почти единица. Так что лучше воспользоваться моментом, раз уж нам его предоставили.
— Сейчас буду, — Ре тяжело поднялась на ноги и глубоко вздохнула.
— Не только ты. Финвар согласен говорить только с Эндрю.
— Он рядом и слышит тебя.
— Моего мнения, я так понимаю, никто не спрашивает, — заметил Андрей.
— Твои действия могут спасти несколько десятков человек, а косвенно — ещё пять тысяч, включая Ре и тебя самого, — в голосе До не было ни капли тактичности. — Даже законченный ординатор вроде Си не колебался бы ни секунды, отвечая на предложение пойти поболтать с Хирургами. Так что твоё мнение никого не интересует. Собирайся.