Когнитивная симфония
Шрифт:
Но с ней было куда сложнее.
— Знаешь, это трудно, — проговорил пилот. — Ты ведь всё знала. Подозревала, что рано или поздно я тоже узнаю. Я не могу понять — зачем? Ладно, пускай сначала ты выполняла задание. Втёрлась ко мне в доверие, вызвала симпатию. А потом? Может, всё, что было дальше — тоже ложь?
— Я не лгала тебе в этом, Эндрю, — её голос даже не дрогнул. — Я и правда люблю тебя.
— Да? — он почти выкрикнул это. — А откуда мне знать, что это так? Ты же рациональна до задницы, ты чёртов ординатор! Для тебя ложь — инструмент! Может, ты лжёшь и сейчас, просто чтобы я не
— У тебя есть все причины так думать, — согласилась Ре. — Я знаю, ты злишься. Но подумай, могла ли я сказать тебе раньше? Как бы ты поступил? Сначала ты не должен был ничего знать, чтобы не разрушить баланс сил. Потом... потом я должна была молчать, чтобы не разрушить нашу связь. Думай правильно. Ты спрашиваешь, зачем? Вот ответ.
Андрей дрогнул. Он и вправду не поддался эмоциям до конца, и теперь холодная, беспощадная логика Ре разбивала все его пустые, созданные всплеском гормонов рассуждения в щепки. Ведь если подумать, у неё действительно были причины молчать. Более чем веские причины.
— А мои товарищи? — он опустил пистолет, сорвал с шеи три жетона — Ханны, Рашель и свой собственный — и швырнул их под ноги Ре. — Как простить тебе их смерть?
— Как? — Ре нагнулась и осторожно подобрала жетоны, все три. — Не знаю, Эндрю. Я виновата перед тобой, это верно. Но я отдавала приказ, потому что так надо было. У меня были инструкции, были причины. О колонии на Клэр не должны были узнать — тогда я следовала этой доктрине. На моём месте ты бы поступил так же. Разве нет?
И вновь она была права. Андрей привык выполнять команды — в космосе иначе нельзя. Можно советоваться, предлагать варианты, но прямое неподчинение — путь в ледяную могилу, дрейфующую в межзвёздном пространстве. Ре жила в том же ритме, делала то, что должна была, не задумываясь о людях, летящих по небу в крохотной жестянке.
— Много людей об этом знает? — мрачно спросил он.
— Только служба безопасности и Архитекторы.
— Значит, всем остальным вы врёте?
— Любое общество построено на лжи. Чем наша ложь хуже? Только тем, что ты узнал правду?
Пилот повернулся и, не зная, что ответить, просто выпустил весь магазин куда-то в склон оврага. Грохот выстрелов разносился по равнине, пули выбивали крошку из камней, едва заметную в неверном свете Финна.
— Ты простишь меня? — осторожно спросила Ре, и Андрей наконец услышал в её голосе эмоции. Тревога. Напряжение. Только настоящие ли они? — Я знаю, ты думаешь, что я ходячий компьютер, как Си. Но ты ведь уже видел, что это не так. Пожалуйста, Эндрю. Я... Я умею делать это. Думать неправильно...
— Куда я денусь, — Андрей сел на край обрыва, свесив ноги. Посмотрел на пистолет в руке — и швырнул его вниз. — Сдаюсь, Ре. Ты победила.
Глава 20
Она села рядом, положив голову Андрею на плечо, и ещё долго они сидели молча под гигантским ледяным светилом, глядя вниз, в темноту. Наверное, кому-то это могло показаться романтичным, но Андрей не был романтиком.
— Ты думаешь, я до сих пор ношу маску, — сказала Ре.
— Думаю, — не стал отрицать Андрей. — Я пытался увидеть
— Ты видел. Когда мы были вдвоём. И видишь сейчас.
— Вот как? — невесело отозвался пилот.
— Конечно. Я научилась быть человеком. Хотя бы внешне.
— Но ты всё-таки не совсем человек, — помолчав, сказал Андрей.
— А для тебя это настолько важно? — Ре повернула голову. — Не всё ли равно, насколько мой геном изменён, если я выгляжу и веду себя, как человек? Пусть и не всегда?
— Это пугает, — признался пилот. — Когда ты становишься ординатором.
— Понимаю. Ты ведь поэтому их и не любишь.
— Не любил, — Андрей вытянул руку, спустив на цепочке жетон Рашель. — Только вот эта девушка, ординатор, без колебаний умерла, чтобы я получил шанс выжить. Думаешь, человек такое сделал бы? Сомневаюсь. Может, и нашёлся бы такой, но никто не сделал бы это настолько... спокойно. И расчётливо.
— Мне жаль. Я умею признавать ошибки, Эндрю.
— А если бы я не выжил?
— Ну... — Ре пожала плечами. — Тогда я не узнала бы, что уничтожение твоего космоплана не было необходимым.
— Утешила, — криво улыбнулся Андрей. Да, теперь Ре была честной до конца, пусть даже только с ним. Наверное, только поэтому он в конце концов и поверил ей. Наверное, эта прямолинейность ему и нравилась больше всего. — Ладно, давай вставать. Нам ещё ехать обратно.
— Ты забыл, что выжал из аккумуляторов весь заряд, — Ре подтянула колени к груди и ловко поднялась, встав на самом краю обрыва. — Скоро даже лампочки погаснут.
— Вот хрень...
Об этом Андрей действительно забыл. Тогда он не задумывался о последствиях такого марш-броска, все его способности сдерживать себя уходили на размышления о непростых отношениях с Ре. Сама же Ре...
— А ты-то почему молчала? — беспомощно спросил пилот.
— Сам не понимаешь? Это взбесило бы тебя ещё больше. А мне нужно было, чтобы ты остался хоть немного в здравом уме.
Не веря ей и одновременно понимая, что он обманывает сам себя, Андрей всё же осмотрел планетоход и убедился, что заряда действительно не осталось — индикатор мигал красным, а на счётчике резерва светилось «2.3 km». В условиях бездорожья это число можно было смело делить на три.
Рация была на месте, но в эфире царила тишина. Андрей запустил сканирование — и поймал лишь плач Финна на дециметровых волнах.
— Дерьмо, — пробормотал пилот, слушая голос чужой планеты.
Он торопливо обшарил кабину, нашёл литровую бутылку с водой, два стандартных питательных батончика, какие использовались в дальних космических полётах, и аптечку. Негусто, мелькнуло в голове. Аварийный запас тут оставлял желать лучшего.
— Ну как? — донёсся голос Ре. Девушка стояла поодаль, сложив руки на груди и насмешливо глядя на Андрея. — Не работает?
Ответить было нечего, так что Андрей вылез из кабины и сел прямо на землю, обхватив голову руками. Всё вернулось на круги своя. Он снова сидел у груды бесполезного металла посреди пустыни, с крохотной надеждой на спасение и толикой воды, которой едва хватит на пару циклов. Разница была только в том, что на этот раз ноги его спутницы остались целыми.
— Какие у нас шансы? — спросил он.