Когда тает лед
Шрифт:
– Ты управляешь своим ежедневником, Стейс. А не ежедневник тобой.
– Ты все равно влез без очереди.
Он со смехом пожимает плечами.
– Ты заняла мне место в очереди. Я так говорил всем, пока протискивался. И какую тошнотворную мотивирующую цитату ты запостила сегодня? Нам надо начинать все сначала?
Встречаться с Райаном мы начали в прошлом году, когда познакомились на вечеринке и были партнерами по бир-понгу. Разумеется, мы выиграли, потому что самые упрямые и напористые в радиусе ста миль от Мейпл-Хиллс. На следующий день он написал мне в
С тех пор всякий раз, когда я ворчу или расстроена, он напоминает, что я должна быть лучом света.
Вот засранец.
– Так что? – спрашивает он, подводя меня ближе к входу. – Я насчет того, чтобы наслаждаться тем, где ты сейчас.
Видя, что меня проняло, он улыбается еще шире.
– Ладно, с этим можно работать. Хреново, что тренировку отменили, но раз ты наслаждаешься моментом, то делай это со мной, ведь я крут.
Я складываю руки на груди и изо всех сил борюсь с улыбкой, продолжая притворяться, что он нисколько не влияет на мое настроение.
– Хм-м.
– Вот черт, с юмором у тебя проблемы. Как только мы отсюда выберемся, я отведу тебя перекусить, а потом сходим на вечеринку к хоккеистам, чтобы ты могла выплеснуть весь стресс.
– А дальше?
Я позволяю ему развернуть меня обратно. В очереди перед нами остается всего несколько человек. Он не убирает руки с моих плеч.
– Потом я отвезу тебя домой, чтобы ты сняла остатки стресса на мне.
– С помощью биты?
Он массирует мои напряженные мышцы, разминая все зажимы, а я поворачиваю голову из стороны в сторону.
– Извращенка. А ты оденешься соответственно?
Я врезаю ему локтем под ребра, и он кряхтит. Парень явно переигрывает, потому что моему локтю досталось сильнее.
Проторчав перед дверью целую вечность, мы наконец заходим в зал для награждений. Вместо обычных круглых столов здесь стоят ряды стульев перед сценой.
Что, черт возьми, происходит?
Райан настаивает, чтобы я наслаждалась моментом, что в примерном переводе означает усадить меня с баскетболистами. Поэтому я втискиваюсь между Райаном и его партнером по команде Мейсоном Райтом. Рядом с ними я со своими нормальными пятью футами четырьмя дюймами [2] кажусь дошкольницей-переростком.
2
Около 163 см.
– Хочешь чипсов?
Я заглядываю в пакет с «Лейс», который он сует мне под нос, и чувствую аромат барбекю – Райан знает, что это мои любимые.
– Спасибо, не надо.
Наклонившись, он лезет в сумку под ногами, громко шуршит, не заботясь о том, что на нас смотрят. С пыхтением выпрямившись, протягивает другой пакет.
– Печенье?
– Нет, спасибо. Я не голодна. – Стараюсь не привлекать к нам еще больше внимания, но трудно игнорировать его разочарованный вид. – Не смотри на меня так. Скоро региональные соревнования,
Райан сутулится, чтобы наши головы оказались на одном уровне, и придвигается, чтобы создать больше уединения. Его дыхание щекочет мне кожу, а губы почти касаются уха, отчего по телу бегут мурашки.
– Как человек, который довольно часто тебя поднимает, могу со знанием дела сказать: если этот болван не способен справиться с колебаниями твоего веса на пару фунтов, что, кстати, совершенно нормально, то зачем тебе такой партнер?
– Райан, давай больше не будем об этом.
– Стей… – начинает он, но замолкает, потому что директор Скиннер наконец поднимается на сцену, щурясь под прожекторами. Райан выпрямляется на стуле и мягко сжимает мое бедро. – Может, бита нам еще понадобится.
Пронзительный визг микрофона эхом разносится по залу, отчего все морщатся. Скиннер занял свое место на трибуне, но не сумел выдавить улыбку.
Он сильно постарел за то время, что я учусь в Мейпл-Хиллс. Раньше директор казался дружелюбным и энергичным, но сейчас выглядит совершенно иначе с этим напускным презрением, углубляющим морщины на лбу.
– Всем добрый день. Спасибо, что так быстро собрались. Уверен, всем интересно, почему вас позвали.
Не понимаю, почему он делает вид, будто слово «обязательно» в его электронном письме не было выделено жирным шрифтом и заглавными буквами.
Скиннер снимает пиджак, вешает на стул и со вздохом снова поворачивается к нам. Проводит рукой по редеющим седым волосам, которые, клянусь, были густыми и черными, когда я поступила на первый курс.
– Когда имеешь дело со студентами, существуют определенные ожидания. Когда вы покидаете родительский дом и начинаете взрослую жизнь, это может внести некий хаос. – Мужчина снова вздыхает. Становится заметно, что он измотан. – Когда добавляется еще и спорт, баланс нарушается, поскольку вы пытаетесь совмещать тренировки с получением высшего образования.
Какой менторский тон. Похоже, эту маленькую речь ему писали секретари, а он несколько раз порепетировал перед зеркалом. Будь здесь Ло, она бы раскритиковала это представление в пух и прах.
– Но некоторые из вас слишком сильно наслаждаются студенческой жизнью.
Ага, вот оно что.
– За пять лет на посту директора я сталкивался с неисчислимым множеством совершенно недопустимых ситуаций. Неуправляемые вечеринки, медицинские издержки из-за безрассудного поведения в кампусе, бесконечные розыгрыши, незапланированные беременности…
Майкл Флетчер с шумом вскакивает на ноги, его стул скрипит по полу.
– Мистер Флетчер, пожалуйста, сядьте.
Не обращая внимания на директора, Флетч хватает с пола свою сумку, топает к выходу и, с силой распахнув обе створки двери, уходит.
Я мало знаю о футболе, но все говорят, что Флетч – лучший полузащитник колледжа всех времен и после выпуска ему практически гарантировано место в НФЛ.
Что еще важнее, он невероятно гордится своей маленькой дочкой Дией, которую родила в прошлом году его подруга Приши.