Когда стреляет мишень
Шрифт:
Хотя бы ради этого стоило поехать. Во-вторых, Афанасий...
— Ты уже виделся с Сергеем Всеволодовичем? — перебила его Аня.
— Да, в его московской квартире. Он даже любезно показал мне то место, где, по его словам, на него и было совершено покушение.
— И что?
— Я думаю, что исполнитель этого заказа был то ли круглым невеждой в своем деле, то ли перед ним не ставилась задача устранить Коваленко. По крайней мере, я проследил, откуда, судя по траектории полета пули, он мог стрелять. И сделал один
— Какой вывод? — встревоженно спросила Аня.
— С такой позиции я бы уложил вас обоих на месте за доли секунды даже сквозь закрытые жалюзи. Достаточно было бы знать, что вы находитесь в этой комнате, куда твой супруг накануне установил это занимательное кривое зеркало. Интересно, зачем?
Анна надменно опустила глаза, и ее лицо сразу приобрело выражение глубокой отчужденности.
— Пройдем в дом, — наконец сказала она.
Свиридов огляделся по сторонам.
— А это, простите, что такое?
— Это так.., прихожая, — сквозь зубы коротко сказала Аня.
— А ты мало изменилась, Анька, — вдруг бросил он и двумя пальцами взял ее за тонкое запястье, украшенное тонким, очень стильным золотым браслетом.
— Ты так думаешь?
Владимир пристально посмотрел на нее исподлобья и крепко сжал губы, словно стараясь удержать слова, которые только чудом еще не сорвались у него с языка...
Аня действительно мало изменилась. По сути дела, она изменилась только в одном: она стала совершенно чужой.
Глава 3
После того как Свиридову была отведена комната прямо возле входа в крыло дома, занимаемое Аней, он принял ванну, позавтракал и милостиво получил от своей госпожи разрешение вздремнуть и привести свой истощенный недомоганием, усталостью и похмельным синдромом дорогостоящий телохранительский организм в норму, соответствующую высоким требованиям нанимателя.
Потом он переоделся и, сопровождаемый рослым детиной в белой рубашке, проследовал на территорию обитания Анны Михайловны Коваленко.
Они прошли череду комнат, отделанных белым мрамором, золотом, горным хрусталем и зеркалами, где обычными, а где замутненными и прихотливо изогнутыми, с такой же белой мебелью, стоимость которой, вероятно, была сопоставима с величиной эдак в треть пенсионных отчислений за месяц в масштабах всей Московской области.
Свиридов обратил внимание на то, сколь многочисленны были кривые зеркала, к которым хозяин всего этого великолепия, нефтяной магнат Коваленко, питал совершенно определенную слабость.
Они вышли в огромный зал с высоким, парящим не меньше чем в шести-семи метрах над ними потолком, увенчанным громадными и немыслимо красивыми шикарными люстрами, широко раскинувшими пышные гроздья резного хрусталя на позолоченных фигурных остовах.
У дальней стены зала находился белоснежный же бассейн, над которым царила мраморная
«Хороший шарик, киловатта на два, не меньше», — подумал Свиридов.
У бортика глухо плеснула вода, и Влад увидел, как стройная загорелая девушка в закрытом, но тем не менее довольно откровенном и несколько даже вызывающем белом купальнике одним движением взлетела на край бассейна и уселась там, неподвижно свесив грациозные длинные ноги. Это была Анна.
— Иди-ка сюда, Володя, — не оборачиваясь, произнесла она.
— Так точно, Анна Михайловна, — пробормотал Влад и посмотрел на здоровяка в белой рубашке.
— А ты свободен, Данилов, — словно прочитав мысли Свиридова, добавила Аня. — Иди.
— У тебя хороший слух, — сказал он, приближаясь к ней. — Как это ты так ловко определила, что это я?
— А ко мне больше никого не пустят, — улыбнувшись одними уголками рта и передернув хрупкими изящными плечами, которые в свое время так восхищали Володю, ответила она. — А что, я в самом деле не изменилась?
— Да нет, — окинув ее оценивающим взглядом, негромко выговорил Свиридов, — немного изменилась.., жаль.
— Что так?
— Просто стала еще красивее. — Свиридов усмехнулся и сел на бортик рядом с ней, не обращая внимания на то, что только что выданные ему дорогие стильные туфли и штанины брюк легкого строгого костюма — тоже, вероятно, не самого дешевого — погрузились в прозрачную голубовато-бирюзовую воду бассейна.
— Разве это плохо?
— Для меня — да. Я же должен быть твоим, понимаешь ли, телохранителем, как мне это сегодня буквально на пальцах объяснял твой дражайший супруг. Те-ло-хра-ни-те-лем, — по слогам повторил Владимир и весьма откровенно смерил насмешливым взглядом обтянутое мокрым купальником стройное тело молодой женщины.
— Володя, прекрати, — мягко сказала Аня и накинула на плечи тонкое полотенце. — Что это за мальчишество, в самом деле?
— Никакого мальчишества, — вздохнув, проговорил Владимир и отвернулся. — Так в чем будут заключаться мои обязанности? — после несколько затянувшейся неловкой паузы спросил он. — Сергей Всеволодович отдал меня всецело в твое распоряжение, но так и не уточнил, чем мне, собственно, предстоит заниматься.
— Ты будешь находиться при мне неотлучно, — глядя в сторону, сказала Аня, а потом вдруг резко повернулась к нему, и он увидел ее смелые и честные глаза, в которых был его смертный приговор. — Ведь все давно закончено, Володя, и нет смысла говорить о старом и даже вспоминать. А ты.., просто так мне будет спокойнее.
Я могу себе позволить разориться даже на такого дорогостоящего телохранителя, как ты.
Она приблизила свое лицо вплотную к его словно окаменевшим чертам.
— Ведь правда?