Когда рушится мир

Чайка Дмитрий

– Простите, господа, а для меня роль какая-нибудь найдется? – робко спросил Вилли.

– Например? – удивился Любомир. – Повоевать хочешь? Ты на героя не очень-то и тянешь.

– Нет, - вдохновенно сказал актер. – Как раз наоборот. Маленький человек, который попал в жернова судьбы, понимаете? Обычный горожанин, который ничего особенного не умеет, но выжил, когда рухнул мир. Это может быть очень интересно.

– Да я не против, - махнул рукой Любомир. – Если что-нибудь интересное слабаешь, то будешь принят в основной состав.

– О, господа, я не подведу, - актер был в восторге. Перспектива сытой жизни засияла впереди ярким маяком.

***

Видеокамер в королевском дворце было

явно недостаточно. Второй лейтенант Билич работал спустя рукава, и на это майору Эль-Суфи было указано в предельно жесткой форме. Причем самого лейтенанта трогать пока не рекомендовали, он только что отбил нападение на свою базу, и теперь приводил ее в порядок. Эль-Суфи взял поставленную задачу на себя. Майор уже вполне освоился в городе, и его фигура, которая поначалу резала глаз местным непривычным обликом, теперь перестала вызывать вопросы. Он и не догадывался, что насчет него были даны определенные рекомендации, и его просто не трогали. Тем не менее, он старательно вживался в образ, превратившись из лощеного красавца в сутулого, помятого жизнью бедолагу. Только круглые налитые щеки выделяли его из толпы, провоцируя ненавидящие взгляды изможденных горожан. Сытая харя – клеймо падальщика. За одно это тут могли заточку в спину вогнать. Исключения были редки. Вот лейтенант, например, создал себе легенду падальщика, но она была настолько неубедительна, что его все считали просто удачливым спекулянтом, который зачем-то падальщиком притворяется. Уж слишком порядочным парнем оказался словен.

Падальщики были самой страшной угрозой для здешних жителей. Чудовища, у которых моральные ориентиры ушли так далеко от нормальных людей, насколько это вообще возможно. Они не гнушались ничем. Они грабили, насиловали и убивали, и они упивались этим. Причем, в отличие от остальных, падальщики принципиально питались человечиной и охотились на людей, как на диких животных.

Таким существом оказался и король Эдмунд, и майор боролся с желанием пустить в него пулю, скрупулезно выполняя полученное задание. Он уже зафиксировал на камеру и передал в центр, как тот изнасиловал и потом разделал на мясо молодую женщину, и теперь майор с огромным трудом гасил в себе брезгливость и ненависть к этому подобию человека.

Эль-Суфи шел по городу, отмечая привычную уже картину. Пугливые люди, старательно обходящие незнакомцев, внимательные взгляды собак, которые патрулировали свои перекрестки, вырубленные на дрова бульвары, которые когда-то были украшением этого города. В зияющих витринах гулял ветер, а стекло, разбросанное на мостовой, постепенно размалывалось в пыль равнодушными ногами жителей, которым как-то очень резко стало наплевать на порядок и чистоту. Кучи мусора лежали в самых неожиданным местах, включая проезжую часть, которая очень давно проезжей не была. Об этом напоминали только машины, которые почти все, как одна, были сожжены, или разбиты. Они служили напоминанием о тех «веселых» днях, когда власть в стране рухнула, и на улицы выплеснуло толпы бедняков из предместий, которые дорвались до спиртного из разгромленных магазинов. Эта мутная волна бесновалась пару недель, когда, наконец, и до них дошло, что чека в конце недели больше не будет, и лавка мясника закрылась навсегда. Тут-то и началось самое страшное, и город стал превращаться в то, чем он стал сейчас. Тем не менее, несколько тысяч человек умудрялись тут каким-то неведомым образом выживать, а наступившее тепло давало надежду на лучшее. Все, кому не лень, ловили рыбешку в полноводной реке Кэм, и только одному богу известно, сколько жизней спасла каждая сохранившаяся удочка.

Дворец поразил майора полным запустением. Казалось, жители сознательно избегали его, как напоминания о чем-то мерзком. Разгром, который тут был устроен, мог быть вызван только ненавистью

и отчаянием горожан, иначе объяснить, для чего были изрезаны огромные батальные полотна, было невозможно. Жители выместили зло на обители короля, и ушли отсюда навсегда. Тут никто не жил, пугаясь огромных пустых пространств, а с теми, кто решал поселиться в подвале, видимо, разбирался его единственный обитатель. Он по праву считал его только своим, и попыток вторжения не терпел, подавляя их быстро и предельно жестоко.

Майор шел по дворцовому подвалу, с любопытством осматриваясь. Объект ушел на промысел, а это значит, что несколько часов у него точно есть. Вот неплохое местечко! И вот тут, пожалуй! В найденные места были установлены дополнительные камеры. Он прошел до каморки, где его Величество изволило проживать, и еще несколько камер расставил вокруг. Вроде бы и все, задача выполнена, а лейтенант Билич получит у него по первое число. Руководство должно за него работать, пока он на своей базе прохлаждается. Любопытство потянуло его дальше, туда, где были расположены кладовки, заваленные каким-то барахлом. Майор открыл их и начал копаться в небрежно разбросанном хламе. Какая-то одежда, обувь, женские сумки, посуда и прочая дребедень. Все не новое, ношеное, кое-что в пятнах крови. Кровь! Это же вещи убитых! Эль-Суфи гадливо отпрыгнул от вещей, как от ядовитой змеи и начал механически вытирать руки. Его чуть не стошнило. Сколько же эта сволочь людей убила? И он не сразу понял, что произнес эту фразу вслух.

– Много! – услышал он сзади и ощутил пистолет у затылка. – Есть то хочется. Руки развел в стороны и держишь так!

Сказано было на хорошем персидском языке. Левая рука короля обшарила одежду майора и вытащила все оружие.

– Пошел!

Легкий толчок заставил майора двинуться вперед. Он прокручивал в голове вариант за вариантом, но концовка была одинаковой в каждом из них. Он получал пулю.

– Сел к стене! – хлестнул его голос короля. Ствол отодвинулся от затылка, но никуда не делся.
– Одно резкое движение, и ты покойник.

Эль-Суфи сел спиной к стене, с ужасом осознавая, что в этом помещении стоят три камеры, причем одну из них он сам установил только что. Значит, абсолютно все, что тут произойдет, увидят в центре. Светлый Бог, да за что ему это?

– Вот это надень!

Король бросил ему наручники и ножные кандалы. И где только он такие взял?

– Люблю иногда позабавиться, - с кривой ухмылкой пояснил Эдмунд. – Некоторые козочки бывают очень строптивы, пришлось посетить магазин для взрослых. Ну, ты понимаешь, о чем я говорю.

Майор облизнул сухие губы. Ситуация была безвыходной, он попал в ловушку. Попал глупо, как пацан. Он не сможет договориться с этим чудовищем, не сможет ни в чем признаться, потому что, вернувшись назад, попадет под трибунал, а его семью смешают с грязью. Остается только достойно умереть. Надежды, что этот людоед выпустит его живым, у него нет. Попытка бегства тоже кажется абсолютно эфемерной.

– Начну с простого, - с прежней ухмылкой заявил король. – Кто ты и что здесь забыл?

– Местечко ищу для жизни, - охрипшим голосом сказал Эль-Суфи. – Это показалось подходящим.

– Кто ты? – ледяным тоном спросил король.

– Я коммерсант из Империи, застрял тут после всех этих событий, - ответил майор единственное, что могло хоть как-то объяснить его ближневосточную физиономию.

– Да, - протянул король. – Как интересно! Коммерсант из имперских земель, который ходит за мной по пятам с двумя пистолетами подмышкой. Так это же обычное дело! Так делают абсолютно все коммерсанты, что приехали из Империи. Ах да, это же тот самый коммерсант, которого я мог зарезать еще неделю назад, когда он всю ночь пролежал в дворцовом саду с биноклем. Я ничего не перепутал, любезный?