Когда пришла чума
Шрифт:
Брюнетка, заметив мой взгляд, слегка втянула голову в плечи, а я сбросил руку Элины, которая уже стала тянуть меня в сторону, а потом сделал еще шаг.
– Козлик целочку почуял, - услышал я за спиной раздраженный голос крашеной, которая, судя по всему, была местной заводилой.
Нравы сейчас простые. Шлюха не имеет право голоса и слово «козлик» меня зацепило. Поэтому я поступил просто. Резко обернулся, схватил Элину за блузку и притянул к себе. После чего опустил раскрытую ладонь ей на лицо и оттолкнул. Она покатилась по грязной заплеванной земле и заверещала:
– Охрана!
Подруги отступили от Элины, чтобы тоже не попасть под горячую руку, а я подошел к брюнетке и спросил ее:
– Отойдем?
Она робко кивнула.
– Иван.
– Евгения, - голосок у нее был приятный.
– Давно здесь?
– В лагере или на рынке?
– На рынке.
– Первый раз.
– Почему пришла?
Девушке этот разговор был неприятен и я заметил, что у нее заблестели глазки. Однако она ответила:
– Мать болеет, простыла сильно. А отец ногу сломал. Хотела в трудовую бригаду пойти, но там на лекарства и продукты не заработаешь. Только себя прокормишь. А продавать нам нечего. Вот я и решилась.
– Сама откуда?
– Из Троицко-Печорска.
– Со мной поедешь?
– Куда?
– В военный лагерь.
– А надолго?
– На всю ночь.
Евгения набрала в грудь воздуха и решилась:
– Да.
«Даже про цену не спросила, - подумал я. – Святая простота».
В этот момент, прерывая нашу беседу, наконец-то, появились охранники, тройка плечистых мужиков в камуфляже и с помповыми ружьями. Они прибежали на крик обиженной Элины. Но все быстро разрешилось. Достаточно было сказать, что я из разведки и объяснить ситуацию. После чего недовольной шлюхе отвесили крепкого пинка и посоветовали держать язык на привязи, иначе его отрежут. А затем подошел дядька, и следом прапорщик, который сообщил, что продавец ожидает за лагерем и надо подъехать, на товар посмотреть и поговорить. Однако перед этим, расплатившись с продавцом, я забрал свои книги, и Евгения, конечно же, отправилась с нами.
36
Продавцом оказалась та самая женщина, за которой на рынке погнался прапорщик. И она была не одна, а с двумя крепкими сыновьями, и у каждого при себе ружье. Женщина и ее спутники стояли возле телеги, а рядом паслись три гнедых лошадки, одна гужевая и две верховых.
Сергиенко выскочил из машины, подбежал к женщине и затараторил:
– Семеновна, встречай покупателей.
Андрей Иванович последовал за ним, и познакомился с продавцами.
Женщину звали Анастасия Семеновна Щербатова, а ее сыновей Демьян и Никифор. Они местные, не из близлежащих поселков, но раньше проживали неподалеку, километров на сто пятьдесят южнее. Перед апокалипсисом фермерствовали, а затем, собрав все самое ценное, вместе со своим стадом угнали последнюю колхозную скотину, и оказались в лесной общине. Пришли еще до того, как городские чистильщики стали выжигать поселки возле реки, и остановились у родственников, на лесной заимке. И вот теперь они готовы продать часть своей живности. Вернее, обменять, и в первую очередь их интересовали медикаменты, топливо, оружие и боеприпасы. Ведь это пока фермеров не трогают, а зимой обязательно появятся те, кто захочет угнать коров или украсть лошадь. Не с голода, так из желания нажиться. Анастасия Семеновна, которая была главой семьи, понимала это, а муж, дети и прочая родня, с ней соглашалась.
Старший Вагрин с прижимистой и расчетливой теткой общий язык нашел быстро. Тем более что Сергиенко почву уже подготовил, и сделка состоялась. Причем проводилась она с таким расчетом, что было не две стороны, а три, поскольку прапорщик хотел получить долю.
Итак, общий итог.
Семья Щербатовых отдает Вагриным две верховые лошадки и ручается, что они не больны, и животные будут в военном лагере еще до наступления темноты. Кстати, с ними в нагрузку идут два седла и уздечки.
Семья Вагриных за полученных лошадей передает Щербатовым следующие товары. Бензин – сорок литров.
Прапорщик Сергиенко, как посредник и гарант честности сделки, получал два китайских помповых ружья и сорок патронов двенадцатого калибра.
Андрей Иванович сначала подумал, что его хотят обжулить. Но, еще раз хорошенько подумав, он пришел к выводу, что все честно. Оружие в лагере есть и боеприпасы не такая уж большая проблема. А лошади есть только у Щербатовых, да у местных, которые угнали скотину дальше в лес. Так что всех и все устроило. После чего Андрей Иванович спросил Щербатову:
– Куда вам столько стволов? Вас же мало.
Женщина усмехнулась и ответила:
– Это сейчас нас немного, а к зиме работников наймем и свой поселок поставим.
– А со скотиной расставаться не жаль?
– Жаль. Но ты попробуй сотню голов в лесу зимой прокорми. Здесь, конечно, есть поляны. Но лучшие выпаса вдоль реки, а там опасно. Вот и выходит, жалей не жалей, а стадо придется поделить. Половину оставим, а другую половину на обмен.
Сделка состоялась и все разошлись. Никифор Щербатов взялся перегнать лошадей на военную базу, а его мать и брат, погрузив на телегу товары, отправились к себе на заимку. Прапорщик, получив стволы и патроны, поспешил вернуться на рынок. А Вагрины и Евгения, которая оставалась в микроавтобусе, поехали в расположение разведчиков.
По мнению Андрея Ивановича, день выдался неплохой. Однако в лагере их уже ожидал Наемник, который сообщил неприятную новость. Посланный полковником Кораблевым разведотряд попал в засаду. Он двигался по следам их группы и когда выбрался на трассу, оказался под огнем. В потерях БТР, два грузовика и девять солдат. Только троим опытным бойцам удалось скрыться в лесу и выйти на связь с командованием.
И это было началом неприятностей. Так как ближе к вечеру над лесом прошли два Ми-24, и они отработали по лагерям беженцев ракетами. Базу военных летчики пропустили или не заметили, поскольку она находилась в лесу и имела какую-то маскировку. А вот некомбатантам досталось и по самым скромным подсчетам погибло больше ста человек. Это не считая многочисленных раненых. После чего, услышав об этом, Евгения решила немедленно проведать родителей, а Иван вызвался ее отвезти.
37
Дождевые капли просочились под плащ, проникли за шиворот и соприкоснулись с кожей. Сразу стало зябко, и я вздрогнул. Сонная одурь моментально слетела и, поправив капюшон, я посмотрел на дорогу. Пусто. Никого нет. Ни машин, ни людей, ни животных. Только мокрый гравий и лужи.
«Глухомань», - промелькнула мысль, и я устроился удобней, закрыл глаза и увидел перед мысленным взором девушку.
Незнакомка. Я никогда ее не встречал и это был собирательный образ. Что-то от моей первой девушки, одноклассницы Ирочки. Немного от Светланы. И небольшая часть от Женьки, которая осталась в военном лагере под присмотром Людмилы. При этом я до сих пор не мог ответить на простой вопрос. Зачем я с ней связался. Вроде бы все просто и понятно. Молодой и гормоны играют. Поэтому снял девушку и даже, словно заправский ухажер, после авианалета свозил ее к родителям, помог им, выделил продукты и медикаменты. А затем мы переспали. И что дальше?