Когда наступит ночь
Шрифт:
Ракеты погасли. В темноте ничего нельзя было разобрать, только ревел где-то неподалеку катер.
Над головой хлопнуло, прокатилось эхо. Александр вскинул ружье – а куда стрелять-то?! Да и что толку? Будь автомат или карабин, можно было бы хоть на что-то надеяться, а сейчас… Сотня метров вверх, пуля просто шлепнется на склоне. А выстрел только поможет тому, кто наверху.
– Под кусты! – Александр рванул девушку за руку. Хоть какой-то шанс. Но как подать сигнал на катер, чтобы не увидели сверху?
Похоже, Натаныч
Но и катер не был безоружным. Гулко ударило, на воде возник и пропал отблеск. Удар. Сверху зашуршало, покатились камни. На воде возник темный силуэт с белеющими усами бурунов под форштевнем.
– Саня, бегом сюда!
– Вперед! – Александр шлепнул девушку по спине, та рванулась с места. Чуть не упала, запутавшись в «штанах». Шумно побежала по воде.
От овражка ударил автомат.
Первая очередь вспорола воду за кормой катера. Вторая защелкала о камни на берегу. С утробным воем над головой прошла срикошетившая пуля. Третью выпустить не удалось. Над рубкой поднялся Натаныч, вскинул длинный ствол. Вспышка, удар! Клацнул затвор, вторая пуля ушла вверх.
– Сашка, б…, ты где?! – снова металлический лязг.
– Здесь! – Александр подбежал, подсадил на борт замешкавшуюся, сжавшуюся в комок девушку. Попробовал забраться сам – и соскользнул. Кто-то не дал упасть, схватил за ворот. Смогнул воду с ресниц – его удержала женская рука.
– Дай-ка! – егерь перехватил, рывком вытянул. Бок сдавило, сам собой вырвался не то стон, не то вой. – Ранен, что ли?
Натаныч прыгнул в рубку, включил реверс. Под кормой забурлило и зашипело, катер медленно отошел от берега и развернулся. Тут же мотор загремел на полных оборотах, уводя суденышко из опасной зоны.
– И еще одну напоследок! – в открытый люк рубки высунулась рука с длинным картонным цилиндриком. Зашипело, над удаляющимся склоном взошла ослепительная белая звезда. По пологой дуге упала в овраг. – Как вам такой фейерверк?
Катер мчался на полной скорости, взлетая над волнами. Машину на этот раз жалеть не приходилось. Волны били в борта, подкидывали корму, порой шипели пеной у носа – Натаныч уходил замысловатым зигзагом. Что-то подобное уже недавно было…
– Ты как там, Санек? Серьезно тебя? – егерь не оборачивался, глядел в темноту за стеклом.
– Пока живой, – прохрипел Александр в ответ. Тряска на волнах изматывала его сейчас больше, чем бег по лесу. А может быть, просто расслабился. Полностью выложился, теперь пора платить за все геройства. – Ты… что-нибудь одеться… дай ей… Чуть не зарезали… человека.
– Ну-ну, ты помирать-то
По днищу мягко шлепнуло. Натаныч обернулся и увидел, как кинулась незнакомая девушка к упавшему Александру.
– Сама справишься? Мне рулить надо! Голову держи, и чтобы его боком не ударило!
– Н-не знаю… П-постараюсь!
– Старайся, тут уже мало осталось, сейчас потише станет!
Катер зашел в небольшой заливчик, и двигатель замолчал. Округлый нос с треском раздвинул сухой рогоз. Домой можно добраться и чуть позже, сейчас главное – раненый.
ГЛАВА 8
– Что с ним, Юрий Натанович? Что-нибудь серьезное?
– Конечно, серьезное. Не в игрушки же он играл! Ребро у него треснуло. Может, и сломалось, у меня рентгена нет.
Мышцы на груди распороло сильно, когда вдоль ребра пуля скользила. В ноге дырка, но не опасная, только мышцу повредило. Хорошо хоть не боевое оружие. Пневматика импортная, стальными шариками били. Вообще-то могли и насмерть, штука мощная. Повезло, что чуть наискось. Еще его побило сильно, расцарапало, крови много потерял. Не это страшно. Выгорел он, понимаешь? Все, что в человеке про запас есть, использовал. Как тот гонец, что из Марафона в Афины бежал. Учили по истории?
– Учили. И что, он теперь умрет? Может, его в город отвезти, в больницу? Надо же что-то делать?!!
– Не паникуй. В любом случае его до города везти – только хуже сделать. Сейчас его и перевернуть-то лишний раз страшно. Ничего, денька через два отлежится.
– А как же его кормить? Как лекарства давать? У вас капельница есть?
– Нету. Обойдемся без нее – думаешь, пока ее не изобрели, все сплошь помирали?! Напоить его – это запросто. Трубочку вставила, приподняла под плечи – дальше само пойдет. А на крайний случай у меня шприц есть, хоть и не люблю я его. Можно и примочками, припарками многое сделать.
– Может, я чем-то могу помочь? Я могу… у меня иногда получалось руками лечить. Биоэнергетикой.
– А вот это ты не вздумай! – егерь почему-то разозлился.
– Парень и без этой дури справится, ты ему только навредить можешь. Наш лес его и без тебя вылечит! Ты лучше расскажи, как ты на той поляне оказалась?!
– Ну я же вам говорила – не помню я! – девушка всхлипнула. – Почему вы мне не верите?!
– Потому что просто так горожане здесь не оказываются. Что, шла себе по своей улице, а потом очнулась в лесу? Или вообще дома сидела? Не темни, Ирина! Я тебе в отцы гожусь, если не в деды. Всякое повидал, а еще больше – слышал. И не реви, меня женские слезы давно уже не задевают. Рассказывай, как все было! Что молчишь? Не хнычь, нос еще больше распухнет, болеть будет. В твоем возрасте пора уже своих детей рожать, а не маленькой и глупенькой прикидываться! Ну? Я жду!