Когда людоед очнется

Сильвен Доминик

— Как продвигается расследование? Брисьё нас торопит.

— Думаю, мы на верном пути, шеф. Мы с Николе допрашиваем подрядчика в моем кабинете.

— Тем лучше. Я говорил о тебе со своим другом Данцигом из уголовки. Ты их заинтересовал. Но ни слова твоей команде. Я никогда не видел, чтобы они так пахали, прежде чем ты стал их начальником. Что мы только будем без тебя делать? Хотя что это я? У нас незаменимых не бывает.

Дюген скрыл свое удивление. Кастийо еще раз поторопил его с расследованием и вернулся к себе в кабинет.

Впервые шеф проявил интерес к моей карьере, подумал Дюген. Он поразмыслил. Оказывается, Кастийо знаком со знаменитым Данцигом. Они не принадлежали к одному поколению и вращались в совершенно разных кругах. Что-то здесь не так. Дюген вернулся к своему лейтенанту.

Марке похудел еще на несколько сантиметров.

— Тебе нравится готический рок? — поинтересовался Дюген.

Он достал из папки фотографии «Вампиреллас».

— Не понимаю.

— Мы их нашли у одного не совсем обычного американца. По роду занятий он садовник. Опытный убийца паразитов и сорняков. А еще у него в конверте были наличные. Думаю, ты вывез этого специалиста из Штатов.

— Вы о чем?

— Из твоего паспорта мы много чего узнали. Ты ездил в Панаму и Штаты. Любопытное совпадение: тот, кого мы подозреваем в убийстве Неккер, родом из Нового Орлеана. Брэд Арсено, или Бернар Морен, знаешь такого?

— Первый раз слышу, майор.

— Буду великодушным и дам тебе поспать. У нас есть скромная, но чистая камера. Ни тебе крыс, ни шприцев.

— Хотите меня задержать?

— Пока не решил.

— Я знаком с кучей журналистов и политиков. Произвол полиции нынче не в чести.

— А кто говорит о произволе? Обдумаешь мои слова на досуге, — сказал майор, потягиваясь. — Вспомнишь об Арсено и его методах борьбы с паразитами, о радостях и горестях милой Луизианы, о превратностях мира недвижимости… Завтра мы все обсудим.

Дюген вызвал конвоиров и приказал им отвести подрядчика в камеру.

— Погодите!

— К твоим услугам.

— Что касается запугивания, признаюсь, это на моей совести. Они по-хорошему не понимают. Но я никогда никому не платил за убийство той девки.

— Я вижу, мы сдвинулись с мертвой точки. Так и запишем.

Людовик Николе сел за компьютер, положив руки на клавиатуру.

— Начни с того момента, когда ты отправился в Панаму за инвестициями, — продолжал Дюген. — Ты садишься на самолет, прилетаешь, там жарко, ты полон надежд… Ну же, Марке, расскажи мне все.

— Но мы тут на всю ночь застрянем!

— А мне спешить некуда. А тебе, Людовик?

— Я тоже не тороплюсь, Саша.

Николе разволновался. Имя шефа вырвалось у него помимо воли, но тот и бровью не повел. Все равно, когда ведешь допрос в паре, лучше показать, что вы заодно.

— Чем больше я узнаю подробностей, тем скорее тебе поверю. Я — за великодушие, понимаешь? Так что не стесняйся, выкладывай.

— Я связался со Стивом Хатчинсоном. Он владелец фирмы в Панаме, занимающейся инвестициями в

недвижимость. Сначала я вел переговоры с ним, но вскоре его сменила жена. Сейчас Хатч в Париже. Мы партнеры по проекту «Толбьяк-Престиж».

— Хатч?

— Она просит так ее называть.

Николе взглянул на шефа. Тот казался непринужденным: ноги вытянуты, руки закинуты за голову, вид совершенно невозмутимый. Словно приятель рассказывает ему забавную байку. Придраться было не к чему.

17

Лола Жост приложила ухо к дверям салона Ингрид и услышала музыку. Она позвонила. Американка открыла ей с отстраненной улыбкой, вовсе ей не свойственной. Впрочем, улыбка тут же испарилась.

— Что за музыка?

— «Братья Невилл». Любимая группа Брэда. Мы часто слушали ее, когда работали в саду. Музыка придавала нам сил.

Лола предпочла сменить тему разговора, пока Ингрид окончательно не потерялась на улице Ностальгии.

— Я сегодня выпивала с молодым человеком.

Ингрид опустилась на оранжевый диван, ожидая продолжения.

— С Юпитером Тоби.

— С бывшим дружком Лу Неккер?

— С ним самым. Слово за слово, мы с ним уговорили здоровую бутылку шампанского.

— У тебя желудок не опрокинулся?

— Я бы с удовольствием выпила настой ромашки. А вообще желудок — как песочные часы: не столько опрокидывается, сколько переворачивается. Зато человек вполне способен опрокинуть сложившееся о себе представление.

Ингрид пожала плечами.

— Смерть Лу тронула его куда больше, чем он готов признать. А еще он спит с компаньонкой Марке. Марке и есть тот самый любезный спонсор, который предоставил ему мастерскую.

— Нора права! Этот Юпитер Тоби — смазливый подонок!

— Смазливый, только не подонок. Он мне прямо сказал, что за крысами, шприцами и громилами стоит Марке.

— Но он принял от него помощь! Fucking bastard!

— Не берусь судить. Во Франции экономический кризис. Каждый выживает как умеет.

— Я бы выживала еще лучше, если бы спала с клиентами из «Калипсо» и делала тот свинячий массаж, на который намекает майор Дюген! Но по утрам мне было бы fuckingly смотреться в зеркало!

— Свинский, а не свинячий. И потом не строй из себя пуританку, Юпитер спит с мадам Хатчинсон, она же Хатч, потому что она ему нравится, а не потому, что она ему помогает.

— Не велика разница!

— Короче. Я сегодня чудесно провела время, хотя и без особого толка. Зато дома, бинго! На автоответчике меня ждало сообщение от Освальдо.

— Кто такой Освальдо? Еще один переворачивающий представления тип?

— Отнюдь. Но он первоклассный осведомитель. Он узнал, кто подделал документы Брэда! Разве при этой мысли у тебя не открылось второе дыхание, Ингрид?

— Да уж скорее, чем от твоих рассказов о скульпторе-алкоголике — сексуально озабоченном перевертыше.