Когда герцог вернется
Шрифт:
Исидора кивнула.
— Если я еще раз столкнусь со стражниками мертвых или если возникнет опасность нападения голодного льва, обещаю, что я буду подчиняться твоим командам, — сказала Исидора.
Симеон улыбнулся:
— Мы оба должны знать, кто из нас главнее.
Исидоре эти слова пришлись не по нраву.
— Если речь пойдет не о внезапной ситуации, подвергающей нас физическому риску, я предпочту выслушать твои объяснения по поводу того, почему ты даешь тот или иной совет.
Настала очередь Симеона недовольно поморщиться.
—
— Принадлежу, — кивнула она. — По британскому закону я являюсь твоей собственностью, как корова или уборная.
— Вот видишь! Ты даже этого принять не хочешь!
— Дело в том, что я не в состоянии этого изменить, — парировала Исидора. — Но я всегда знала, что, как только ты вернешься домой, у меня будет муж.
— Это очень важно, — искренне проговорил Симеон. — Я должен знать, что ты уважаешь мою точку зрения и безоговорочно послушаешься меня. Иначе наш брак не состоится.
Исидора покачала головой.
— Что, если ты прикажешь: «Вылей ту чашку кофе мне на руку», а кофе будет обжигающе горячим?
— С какой стати я попрошу тебя ошпарить меня кофе? — На его лице появилось типично мужское, смущенное выражение.
— Я просто так сказала это, для примера, — пояснила Исидора.
— Тогда лей, — решительно произнес Симеон. — Если я скажу такое, это будет обозначать, что я лишился рассудка или впал в детство. Так что тебе придется учить меня, как учат детей.
Исидора вздохнула.
— Ну а если ты прикажешь мне сделать что-то такое, что я сочту абсолютно абсурдным? Что, если я смогу придумать более рациональный план выхода из той или иной ситуации?
— Зачем я это сделаю?
Исидора едва сдержалась, чтобы не сказать: «Потому что ты не всемогущий Господь». Вместо этого она промолвила:
— Давай сделаем вид, что такое все же произошло.
— Иногда я совершаю ошибки, — к ее удивлению, вздохнул Симеон. — Помню, одно время я покупал огромное количество красных и зеленых бус для продажи. Мне казалось, что они гораздо красивее ожерелий из мелких, небесного цвета бусин, которые советовал мне покупать торговец из Джидды. Я думал, что он хочет обмануть меня. Но когда мы привезли мои бусы в абиссинскую пустыню, никто не захотел их покупать.
— Но зачем ты повез с собой бусы?
— Их куда проще перевозить, чем пищу или воду, — ответил он. — И я всегда возил с собой бусы.
— Но почему не деньги? — все еще не понимала Исидора.
— Деньги в каждом месте разные, — объяснил Симеон. — А женщины повсюду любят украшать себя… — Он улыбнулся жене.
— И где же мои небесно-голубые ожерелья? — со смехом спросила она.
Он перекатился прямо на нее.
— Так ты будешь меня слушать, если мы окажемся в опасности?
Исидора посмотрела Козуэю в глаза.
— Нет, если ты выберешь неподходящие бусы, — ответила она. — Но не против слушаться, если ты сделаешь правильный выбор.
— А что, если нам придумать специальный сигнал, какой-то знак, понятный только
Исидора кивнула:
— Хорошо, но только если ты не будешь злоупотреблять этим.
Симеон склонился над ней, опираясь на локти и колени, его губы бережно накрыли ее рот. Ну разве можно подумать, что тело крупного мужчины может оказаться таким невесомым и что, как это ни странно, ей будет так приятно лежать под ним?
Он приподнял голову.
— Если я скажу: «Теперь, Исидора», — ты должна будешь послушаться меня.
— Ты говоришь это сотню раз на дню, — съязвила Исидора.
— Ты поймешь разницу, если я действительно захочу предупредить тебя.
— Опасность, — подсказала она. — Помнишь, мы говорим об опасности. И в опасной ситуации я могу не расслышать нюансов твоего тона.
Исидора слегка поерзала, чтобы напомнить мужу о других вещах, которые он получил после женитьбы, кроме итальянки с дурным характером. Без сомнения, ее усилия не пропали даром: глаза Симеона вспыхнули.
— А что, если сказать что-то на иностранном языке? — предложила она.
Лицо Симеона прояснилось.
— Если я скажу «Как твой Бааломаал», Исидора, ты должна меня послушаться, — промолвил он.
— Что же этот твой «бааломаал» обозначает? — с подозрением спросила она.
Он снова наклонился к ней, и в его глазах мелькнул озорной огонек.
— Как лорд твоей спальни, Исидора, я приказываю тебе поцеловать меня. Немедленно, — прошептал он.
Она привлекла к себе его голову.
— Как скажешь, — проговорила она таким покорным тоном, о каком может только мечтать каждый муж.
Глава 37
Гостиница «Крикет энд сонг»
К западу от Лондона
4 марта 1784 года
Джемма, герцогиня Бомон, выглянула из кареты и обнаружила, что двор гостиницы покрыт толстенным слоем грязи. Застыв на верхней ступеньке экипажа, герцогиня с сомнением оглядела своих слуг, пытаясь оценить их силу. К сожалению, те двое, что стояли возле двери кареты, казались совсем хилыми. Меньше всего Джемме хотелось, чтобы ее уронили в грязь.
— Ваша светлость, — услышала она чей-то голос.
Вздрогнув, Джемма подняла голову и увидела, что дверь второй кареты, въехавшей во двор гостиницы, распахнулась и оттуда выглянул герцог Вильерс.
— Вильерс! — закричала она. — Ну скажите же мне, что у вас есть пара сильных лакеев, которые смогут отнести меня в гостиницу. Я ужасно боюсь, что мои слуги с этим делом не справятся.
Герцог ступил в грязь с таким видом, словно ее там и не было. Разумеется, одет он был изысканно и аккуратно. Капюшон плаща спадал на плечи так элегантно, как может спадать только вещь из очень дорогой шерсти.