Когда герцог вернется
Шрифт:
— Даже не детьми, — пожала плечами маркиза. — Скорее, младенцами. Но мама никогда не позволяла мне оставаться с ним, как только я достигла определенного возраста. — Маркиза улыбнулась, и только сейчас Джемма заметила, что Луиза весьма привлекательна, когда счастлива.
— Все это грязные сплетни, — спокойно проговорил Вильерс. — Могу я побеспокоить вас, герцогиня? Налейте мне, пожалуйста, еще чашечку чая.
— Сплетни? — фыркнула маркиза. — Ну, раз уж мы теперь так близки, мои дорогие… Про тебя, Вильерс, между
— Грязные сплетни, — повторил Вильерс.
— А сколько же вам было лет, когда родился этот ребенок? — с любопытством спросила Джемма. Ее всегда поражало, с какой легкостью мужчины оставляют по всей стране незаконнорожденных детей.
— Года двадцать два, — ответил герцог. — Однако вот что я вам скажу: это неприятная тема для разговора, которая к тому же наводит на мысли о моих юношеских глупостях. Так что, если позволите, поговорим о чем-нибудь другом.
— Хорошо, — кивнула маркиза. — Ты можешь объяснить мне, почему вдруг герцог Козуэй вздумал аннулировать свой брак. В конце концов, леди Дель Фино очень хороша, и мне трудно даже представить себе мужчину, который не захотел бы быть ее мужем.
— Но я не уверена также в том, что Исидора хочет выходить замуж за Козуэя, — промолвила Джемма, чувствуя, что возникла необходимость встать на защиту приятельницы. — За границей герцог набрался всяких неприятных привычек.
Маркиза поморщилась.
— Он отказался от обычая регулярно принимать ванну? — спросила она.
— Нет, но он регулярно бегает по деревне в коротких штанах, — ответила Джемма.
— А может, он нарочно выставляет свое тело напоказ? — предположила маркиза.
— Мне кажется, герцог полагает, что делает что-то весьма важное, — объяснила Джемма.
— Жду не дождусь, когда смогу это увидеть, — вставил Вильерс.
— Как бы там ни было, герцог Козуэй — глупец, — сказала Джемма. — Конечно же, ему следует еще раз узаконить свой брак. — Ее чай остыл, и она поставила чашку на стол нетронутой.
— Я с вами не согласен, — заявил Вильерс. — Если он чувствует, что его не тянет к этой леди, — а он говорил мне, что так оно и есть, — им обоим лучше воспользоваться случаем и аннулировать брачный союз.
Маркиза открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала.
— Он не имеет права говорить о любви и подобных глупостях, — проговорила Джемма. Судя по ее тону, это интересовало ее куда больше, чем она хотела показать. — Козуэй согласился жениться на Исидоре много лет назад. Она ждала его и по доброте душевной не устроила скандала. Поэтому он не имеет права аннулировать соглашение между ними. Никакого права!
— Но это будет наиболее честным поступком, — заметил Вильерс. — Правда, честь — далеко не лучший критерий, по которому следует
— Если он неуважительно относится к своей жене, — вмешалась маркиза, — их брак не будет счастливым.
— Возможно, брак и не предполагает счастья, — вздохнула Джемма. — Господи, когда мы все стали такими нелепо эмоциональными, по-детски наивными? Козуэй обязан жениться на Исидоре и выполнить свои же обещания.
— Непохоже, что леди Дель Фино будет трудно найти себе жениха, — промолвил Вильерс. — Она и красива, и богата. Так что на обочине жизни не останется.
— Едва ли это ее волнует, — заметила Джемма. — Будет ли она герцогиней? Наверстает ли упущенное за те годы, что она ждала, пока Козуэй вернется из своих путешествий?
— Совершенно с вами согласна, — кивнула маркиза. — Брак по договоренности, в котором ни один из супругов не испытывает чувств к другому, — это всего лишь условность. Козуэй никогда не будет беспокоиться о том, где она. И наоборот.
— Но ведь ты любила Генри, Луиза, — продолжал атаковать Вильерс. — Я прекрасно помню вашу свадьбу, ты была полностью очарована. И сама очаровывала. Скажешь ли Козуэю, что он не имеет права на подобную радость?
Джемма и Луиза обменялись понимающими взглядами. Вильерс никогда не был женат и понятия не имел, о чем толкует.
— Дождемся, пока Вильерс женится, — сказала Джемма маркизе, проигнорировав его наивный вопрос.
— Да, — кивнула маркиза. Ее улыбка стала шире. — Достойная месть! Может, он повстречает кого-то подходящего на свадьбе Козуэя, если она вообще состоится. Мой кузен по уши влюбится!
— В таком случае этой женщине, увы, придется меня дождаться, — сказал Вильерс.
Джемма приподняла бровь.
— Я только что вспомнил, что у меня свидание в Лондоне, — промолвил герцог.
— Как это на вас похоже, Вильерс, — сказала Джемма. — Вы вспомнили об этом свидании только сейчас?
— Он боится, — улыбнулась маркиза, помешивая чай. — Боится того, что его захлестнут чувства во время этого трогательного обряда и дело кончится тем, что он и сам женится.
— Боюсь, для того, чтобы напугать герцога, нужно нечто большее, чем пустая угроза, — вымолвила Джемма. — Ну скажите мне, Вильерс! О каком это невероятно важном свидании вы напрочь забыли до этого момента?
Леопольд Дотри, герцог Вильерс, должен был первым сказать, что пустой угрозой его не испугаешь. Но, к собственной досаде, он только что понял, что страх — это неотъемлемая часть человеческой натуры.
Если Джемма едет навестить свою родственницу, то Элайджа будет вечером дома один. А это показалось Вильерсу невыносимым. Глупо, конечно, что он стал таким чувствительным, однако отогнать от себя эти переживания он не мог. Элайджа не умрет в одиночестве, пока его лучший друг может помешать этому.