Когда боги спят
Шрифт:
К утру все были измучены до предела, но найти царевича так и не удалось. Всю ночь Артембар провел вне крепости, у раскрытых ворот, встречая и провожая группы всадников. Он и сейчас находился там, и когда прекрасно выспавшийся Губар подошел к нему, ветеран Астиага уже не скрывал своей тревоги. От былой заносчивости не осталось и следа, перед Губаром был сгорбленный, сморщенный старик, даже не пытавшийся скрыть свою растерянность, и царедворцу стало немного жаль ветерана.
– Артембар, кто из обитателей крепости видел царевича последним? обратился к нему вельможа. Голос его был полон участия.
Воины, стоявшие
– Если это не затруднит тебя, вели позвать стражников. Я хочу в твоем присутствии задать им несколько вопросов.
– Зачем они тебе понадобились, Губар?
– Хочу помочь тебе... Быть может, Бардия, выходя из опочивальни, сказал им, куда он направился, и тогда нам легче будет искать его.
– Это маловероятно, но все-таки могло быть!
– глаза Артембара засветились надеждой.
– Оба стражника в караульном помещении. Вызвать их во двор, или мы сами пройдем к ним?
Губар преставил себе тяжелый, спертый вохдух непроветриваемого караульного помещения, и поспешил сделать отрицательный жест.
– Нет, поговорим с ними здесь, так будет лучше!
Царедворец был совершенно спокоен. Еще вчера, после встречи с Прексаспом, приготовил он себя к мысли, что Бардии нет в живых. В крепости он окончательно утвердился в этом. И сейчас он хотел достичь окончательной ясности. Воины, стоявшие на страже у покоев Бардии, могли помочь в этом вельможе.
– Сказал ли вам царевич хоть что-нибудь, когда вы видели его в последний раз?
– обратился к ним вельможа, когда оба воина предстали перед ним и Артембаром.
Нет, великий, - ответил один из них, молодой, но уже с проседью в густой бородке.
– Царевич прикрыл за собой дверь и молча прошел мимо нас.
– Не прохол ли кто-нибудь в его покои? Быть может, вы слышали шум борьбы, разговор, в общем, все, что могло показаться вам подозрительным? Губар был заранее уверен в отрицательном ответе.
– Нет, великий, ничего подозрительного мы не слышали, - отвечал все тот же воин, второй согласно кивал головой.
– И за то время, которое мы провели на страже у дверей царевича, никто не появлялся в коридоре. Правда, великий, перед тем, как царевичу выйти из комнаты, я, да и мой напарник, слышали в ней легкие шаги, но это не показалось нам странным и не встревожило нас - царевич часто читает по ночам.
"Читал", - хотел поправить стражника Губар, но вслух произнес:
– Когда царевич вышел из опочивальни, держал ли он что-нибудь в руках?
– Да, великий, под мышкой у него был небольшой сверток.
– Хорошо. Вы мне больше не нужны...
– воины развернулись и пошли в сторону ворот. Когда они скрылись, Артембар с надеждой посмотрел на Губара.
– И к какому выводу ты пришел, хитроумный Губар?
– спросил он.
– Ты уже был в опочивальне царевича?
– вопросом на вопрос ответил тот.
– Нет... Неужели ты думаешь, Губар, что Бардия в своей комнате? В таком случае он давно бы вышел, ведь он не ел уже больше суток!
– И все-таки следует осмотреть опочивальню. Нам следовало сделать это еще вчера.
...Первое, что бросилось в глаза Губару, когда они вошли в покои царевича, был пергаментный свиток, лежавший на низком столике из полированного
– засомневался вельможа. Значит, оно не попало в его руки, а не попав в его руки, каким образом оно оказалось здесь, в опочивальне царевича? Неужто Прексаспу удалось подкупить кого-то из гарнизона Сикайтавати? Как бы там ни было, но допущен непростительный промах: подброшенно нераспечатанное письмо!" Осторожно, чтобы не слышал Артембар, смотритель дворца ломал печать. Слуга Камбиза, он счел себя обязанным исправить ошибку Прексаспа.
– Появлялся ли кто-нибудь от Камбиза в последние дни?
– Нет, Губар, после того, как владыка отправился походом к берегам Пиравы, никто не приходил в нашу крепость от его имени...
– ветеран Астиага стоял у входа в опочивальню, беспомощно опустив свои жилистые руки, покусывая в нетерпении губы.
– Как же так, бесстрашный Артембар, здесь, на этом столике, я нашел письмо от нашего владыки, предназначенное царевичу. Ведь не ветер занес сюда это письмо через раскрытое окно!
Артембар заглянул через плечо Губара.
– Не время сейчас гадать, каким образом письмо попало в покои царевича! Прочти его скорее, и, быть может, благодаря ему, мы наконец-то узнаем, куда и зачем отправился Бардия!
Губара не надо было уговаривать.
– Но имей в виду, Артембар, то, что мы прочтем сейчас письмо нашего владыки, предназначенное царевичу, должно остаться нашей, только нашей тайной. Надеюсь, ты понимаешь, какие неприятности грозят нам в случае, если ты когда-либо проболтаешься об этом и слух о нашем самовольстве дойдет до ушей царя?
– За меня можешь быть спокоен. Так не томи же душу, читай!
– Я готов. Слушай внимательно, - прежде чем приняться за чтение царского письма, вельможа слегка приосанился.
– "Брату моему, сыну великого Кира, от владыки персов и мидян, Камбиза. Слышал я, брат мой, что ты, нарушив запрет отца, строишь против меня козни, собираешь вокруг себя злоумышленников, чтобы, восстав, отнять у меня власть, данную мне Ахурамаздой. Не верю я этому, но тревога поселилась в моем любящем сердце, - поспеши развеять ее. Не могу я питать зло против сына Кира, - так торопись ко мне, чтобы я мог заключить в объятия и простить моего неразумного брата"... Это не может быть правдой, храбрый Артембар! Неужели наш царевич готовил мятеж?
– даже ко всему привычный и ко всему готовый Губар был потрясен.
– Никогда Бардия не носил подобных мыслей в своем сердце, Губар, я могу ручаться за это собственной головой!
– начальник крепости был удивлен не менее смотрителя царского дворца.
– Чей-то поганый язык безжалостно оклеветал царевича перед нашим владыкой! Неудивительно, что встревоженный царевич поспешил к Камбизу, - он торопился развеять черные мысли владыки. Спустимся во двор, мне надо успокоить воинов, а то они совсем сбились с ног.
– Подожди, потрудись выслушать меня. Ведь не мог же царевич отправиться в дальний путь один, без телохранителей?! К тому же, как ты сказал мне вчера, он спустился со стены по веревке. Значит, он решил идти пешком? Это смешно, будь благоразумным!