Кодекс страсти
Шрифт:
– Знаю, любимая, знаю, что говорила. И теперь это произошло. Пусть так. Но если даже дело в этом, все может обернуться не так уж плохо. Они не станут потрошить меня и резать на части. Они даже не смогут меня уволить, если ты не согласишься подать жалобу. – Его голос звучал уверенно. – И не думаю, что они причинят неприятности тебе, хотя, возможно, это как-то повлияет на твою характеристику. Но зато никак не отразится на твоих оценках или на чем-то таком.
– Меня это не волнует. Нам не надо было… увлекаться друг другом до конца семестра. И
– Эй, леди, я тоже имел к этому некоторое отношение. Ты была не одна. Или ты забыла? – сказал он дразнящим, потеплевшим голосом.
– Конечно, не забыла. – Разве можно это забыть? Она так стосковалась по нему всего за один день разлуки, что ощущала физическую боль в теле. – Что нам делать?
– Подождем и увидим. Мы делаем слишком поспешные выводы. Ты как-то сказала мне, что это единственное интеллектуальное упражнение, на которое я способен.
– Нет, я этого не говорила. Или говорила?
– Разумеется, говорила. В тот день, когда ты пришла в мой кабинет с просьбой продлить тебе срок сдачи работы. Помнишь?
По его голосу Кэролайн поняла, что он улыбается. Их первый разговор! Она вспомнила его, и ее губы сложились в улыбку.
– Помню. Ты был невероятно груб. Хорошо, я подожду и послушаю, что надо студенческому декану. Мы можем потом встретиться, или нам лучше не видеться?
Кэролайн все еще беспокоило мнение окружающих. Однако Дэниела оно не пугало.
– Пропади они все пропадом. Я буду ждать тебя в «Раддиччо» в двенадцать.
Это был один из немногочисленных ресторанов поблизости от школы, где использовались салфетки из материи, являвшийся излюбленным местом студентов для обедов с родителями и других официальных встреч.
Кэролайн мечтательно думала о постели, хотя и понимала, что слишком встревожена и способна только ворочаться и метаться по ней, когда в дверь позвонили. Она неохотно пошла открывать. В дверях стояла прекрасно одетая Мейда в серой беличьей куртке и мягкой серой юбке. Безжалостно подавив трусливое желание побежать наверх и спрятаться, Кэролайн распахнула дверь.
Смерив бывшую невестку уничтожающим взглядом от всклокоченных белокурых волос до стоптанных тапочек, Мейда вошла в дом Кэролайн, словно он принадлежал ей.
– Кэролайн, я здесь потому, что, как мне кажется, это требуют от меня правила хорошего тона. – Мейда сняла длинные серые замшевые перчатки. – Ты должна иметь возможность сделать соответствующий шаг до того, как от тебя этого потребуют.
Кэролайн давно уже перестала удивляться поступкам Мейды. Ничего не говоря, она жестом предложила Мейде войти в гостиную. Опустившись на диванчик, она сказала:
– Садитесь и расскажите мне, что, по-вашему, я должна сделать.
– Ты могла бы предложить гостье чашку чая или стаканчик бренди, Кэролайн. Где твое воспитание?
Кэролайн улыбнулась. Возможно, при других обстоятельствах ее позабавили бы старомодные наставления Мейды об этикете.
– Мейда, я очень устала и не приглашала
Мейда неодобрительно поджала губы:
– Я пришла, потому что завтра днем должно состояться неофициальное совещание дисциплинарного комитета совета опекунов юридической школы. Они собираются принять меры против твоего профессора Фрателли. Из-за его поведения.
– О? Какого такого поведения? – спросила Кэролайн с обманчивой кроткостью.
– Послушай, Кэролайн, тебе ли спрашивать? – Мейда покачала головой. – Сделать одну из студенток своей любовницей, вот какое поведение. Привезти тебя к себе накануне Нового года и отпустить тебя домой только на следующий день! Вот какое поведение, если ты сама не понимаешь!
Кэролайн уставилась на женщину, сидящую напротив. Ярость, испытываемая ею, была холодной и целенаправленной. Ей необходимо было точно знать, с чем завтра придется столкнуться им с Дэниелом.
– Нет, я понимаю, Мейда. Но мне интересно, как совет мог узнать, где мы с Дэниелом встречали Новый год. Кто мог им рассказать?
Кэролайн почувствовала, что ее руки сжимаются в кулаки. Под ее пристальным взглядом Мейда опустила глаза:
– Хорошо, признаю, что это я сообщила им. Я почувствовала, что они имеют право знать о подобных поступках одного из преподавателей их факультета.
– Это очень интересно, Мейда, – сказала Кэролайн по-прежнему сдержанно и спокойно. Она сделала глубокий вдох. Предстояло самое трудное. – А вы как узнали? Раскошелились на частного детектива? Это немного не в вашем стиле – перемывать семейное грязное белье на людях.
Во взгляде пожилой женщины промелькнуло что-то, похожее на замешательство. Прежде чем ответить, она смахнула не видимую пушинку со своей юбки:
– Я никого не нанимала, Кэролайн.
– Я этого и не думала.
– Мне рассказала Тесса, – проговорила наконец Мейда. – Она позвонила мне, после того как пришла домой и получила твое сообщение. Девочка была очень расстроена. Ей надо было с кем-то поговорить, посоветоваться.
– И вы порекомендовали сообщить о поведении ее матери людям, которых ни вы, ни Тесса даже не знаете. Неужели это именно то, в чем она нуждалась? И, по-вашему, это может как-то помочь? – Глаза Кэролайн потемнели от гнева.
– Мне жаль, что ты сердишься, Кэролайн, но я отказываюсь нести ответственность за то, что произойдет. – По мере того как Мейда говорила, ее тон становился все более самонадеянным. Если она и не верила в свою правоту, то по голосу это было совершенно незаметно. – Ты поступила очень плохо, афишируя свою интрижку с этим человеком вопреки правилам твоей школы и общества. И, что самое главное, вопреки насущным интересам своей семьи.
– Значит, то, что вы вмешиваетесь в мою жизнь и используете мою дочь, чтобы шпионить за мной, совершенно оправдано? Организовывать травлю человека, которого вы даже не знаете, это тоже нормально, потому что выгодно вам?