Кодекс страсти
Шрифт:
– Мисс Фолкнер… – сказал Кевин с учтивым поклоном.
В его глазах была все та же запомнившаяся ей непреклонность. С Кевином Келли не пройдут никакие уловки.
– Что вы здесь делаете? – спросила она, избегая встречаться с ним глазами.
– Разве вам не полагается… являть собой пример… корректного поведения по отношению к простолюдинам?
Даже с этими запинками в его речи Тесса легко улавливала в ней почти нескрываемое презрение.
– С каких это пор юристы причисляют себя к представителям низших классов? – парировала Тесса, открывая дверь и величественной походкой
– Почти никто… кроме тебя, не думает обо всех с такой точки зрения, – сказал в ответ Кевин, помогая ей снять свободную шубку из пушистого меха. – Это очень… старомодно, по-викториански. Вышло из моды вместе с салфеточками и турнюрами.
– О, как славно. Знаток истории и к тому же студент юридической школы! Я с трудом могу дождаться той блистательной застольной беседы, которой вы нас одарите.
Тесса бросилась в кухню и немедленно обрушилась на мать, очевидно, и думать забыв об утренней политике разрядки напряженности.
– Господи, мама, почему надо было приглашать его к нам на обед? – спросила она, явно желая, чтобы ее услышали.
– Кевин мой друг, Тесса, и я была бы тебе очень признательна, если бы ты вела себя с ним соответственно. В противном случае тебе придется есть на кухне. – Кэролайн не собиралась мириться с преднамеренной грубостью Тессы.
– Извини. – Тесса погрузила ложку в кастрюлю с цыпленком и попробовала густую темную подливку. – Вкусно. Мне нравится твой цыпленок. Когда мы начнем есть?
– У тебя достаточно времени, чтобы накрыть стол и предложить Кевину бокал вина.
– А Кевин тут как тут, – сказал тот, стоя в дверях. – И я бы не отказался от… бокала вина. Моя помощь нужна, Кэро?
Кэролайн внимательно посмотрела на него. Она знала о заикании Кевина, но обычно оно было практически незаметным. Она взглянула на дочь. Неужели Тесса настолько смутила Кевина, что его старая проблема напомнила о себе?
– Конечно, – сказала Кэролайн, улыбнувшись ему. – Я купила немного чрезвычайно дорогой спаржи, для которой сейчас не сезон. Не срежешь ли ты ей хвостики?
– Ты так привередлива, мама. Зачем отрезать хвостики?
– Это делает ее… вкуснее, – сказал Кевин. – Учитесь у своей матушки.
Однако во время обеда Тесса ухитрилась быть почти милой, и заикание Кевина постепенно исчезло. Все шло хорошо, и Кэролайн уже начала успокаиваться, когда зазвонил телефон. Тесса побежала снять трубку. По-видимому, звонили ей, так как из холла донеслось тихое бормотанье. Кэролайн продолжала разговаривать с Кевином, пока Тесса не вернулась и не бросилась в свое кресло.
– Это был папа, – сходу выпалила она, бесцеремонно перебивая Кевина на середине фразы. – Я пригласила его к нам, – и она холодно уставилась на мать.
– Прекрасно, милая. – Кэролайн со слабой улыбкой взглянула на нее. Очевидно, облагораживающее влияние хорошей еды не распространялось на Тессу. – Уверена, что ты будешь рада увидеться с ним.
– По крайней мере, ты могла бы выпить с ним кофе после ночи, проведенной с этим дурацким профессором, – перешла в стремительное наступление Тесса. – Это касается не только меня. Ты
– Если тебе хочется пригласить своего отца на обед, ты вправе сделать это. – Кэролайн предпочла спрятаться за хорошими манерами. Ей не хотелось браниться с Тессой в присутствии Кевина. Она чувствовала, что сгорит от стыда за дочь. – Я с радостью помогу тебе с обедом, но это будет твое приглашение, Тесса, а не мое.
– Почему? Почему тебе хочется видеть этого Фрателли, этого неудачника, а не своего мужа? Что с тобой не так, помимо отсутствия вкуса?
К концу этой речи голос Тессы уже дрожал. Кэролайн некоторое время сидела, не в силах шевельнуться. Она словно бы слышала Мейду, говорящую с ней языком Тессы. Эта излившаяся на нее злоба была также реальна, как удар кулаком. Кэролайн ошеломленно спрашивала себя: неужели это следствие ее романа с Дэниелом? Она потрясла головой, как боец, пытающийся прийти в себя после сильного удара. Нет, Дэниел не несет за это ответственности.
– Не стоит оправдываться, если ты хочешь пригласить отца, Тесса, – в конце концов, сумела выдавить из себя Кэролайн. – Как я уже сказала, ты можешь видеться с ним, когда захочешь. То есть, – прибавила она, – когда он будет в наших краях или когда бабушка оплатит твою поездку в Лос-Анджелес. – Она поднялась. – Я уберу со стола. Если ты с твоим отцом будете пить кофе здесь, то мы с Кевином перейдем в гостиную.
– Мама, прошу тебя. Если бы не он, у нас был бы чудесный семейный…
Прежде чем Кэролайн успела что-то сказать, Кевин бросился к Тессе, схватил ее за руку и выволок в гостиную.
– Ты ставишь свою мать в неловкое положение, – прошипел он сквозь зубы. – При всей твоей болтовне о манерах ты просто злобное маленькое… отродье. – От гнева заикание Кевина усилилось. – Мой отец шкуру бы с меня спустил, посмей я… так разговаривать с матерью, особенно при посторонних. Кому-нибудь… надо бы поучить тебя хорошим манерам при помощи щетки для волос, пока еще не поздно. – Его рыжие волосы пламенели в свете лампы, он чуть было не начал трясти ее, но сумел взять себя в руки.
Слушая собственные слова, Кевин клял себя на чем свет стоит. Высокопарный кретин! Почему он так взвился из-за этой несносной, невоспитанной девчонки? Потому, что она дочь Кэролайн? Возможно, и из-за этого. Потому, что она была великолепна, даже капризничая, как двухлетний ребенок? Частично и из-за этого, конечно. Помимо же всего, ему показалось, что он увидел проблеск благородного и необычного характера, глубоко спрятанного, мучительно пытающегося пробиться через барьеры горя и страха.
– Отойди от меня, ты, подонок!
Трудно было углядеть в этом проявление благородного характера, разве что очень постараться, но, вместо явно ожидаемого Тессой отступления и принесения извинений Кевин не смог удержаться от смеха.
– Подонок, – сказал он, тряся головой. – Это восхитительно! Словно заговорила чья-то бабушка.
Так оно и было. Бабушка Тессы. «Подонок» – одно из любимых словечек Мейды, и Тесса сгоряча не нашла ничего получше.
– Смейся, смейся. Настоящий подонок!