Кодекс чести вампира
Шрифт:
Стало ясно, что нам пора ложиться спать…
Протянув руку к телефонному аппарату, я приподняла трубку, пару секунд подержала ее на весу, слушая слабо доносящийся из динамика длинный гудок, и с тяжелым вздохом положила ее на место. В двести тридцать первый раз. Или в двести тридцать второй.
Надя поднялась ни свет ни заря, когда моя бесчувственная, хотя и теплая тушка еще сладко похрапывала в недрах одеяла, и подалась куда-то по делам агентства. Мне же по пробуждении оставалось только догрызть половинку куриной ножки с половинкой помидора и кусочком лаваша — чудом сохранившиеся
Самым печальным в моем положении было не ожидание, хотя, конечно, и в ожидании нет ничего хорошего. Но гораздо хуже было сильное — до слез! — желание позвонить любимому ангелу.
А поскольку я страшно боялась услышать на другом конце телефона такой же холодный и равнодушный голос, какой слышала в последнюю нашу с Себастьяном встречу, то вместо того, чтобы поддаться искушению, в страшной нерешительности нарезала бесконечные круги по квартире и проникалась все большей неприязнью к ни в чем не повинному телефонному аппарату.
Более того, меня начали посещать странные мысли. Живо представилось мне, как я отправляюсь в «Гарду», вызвав своим появлением столбняк у Нади и бурную радость у Даниеля, ураганом врываюсь в кабинет Себастьяна, бросаюсь перед ним на колени… Нет, тут я, пожалуй, перегнула палку… Бросаюсь ему на шею — «а он такой холодный, как айсберг в океане…» — и говорю, что готова отправиться куда угодно — в Австралию, на мыс Горн, в Гренландию, в Антарктиду, на околоземную орбиту, на Луну и даже на Марс, только бы с ним вместе… Говорю, а сама целую его нахмуренный лоб, сдвинутые брови, сурово сжатые губы… И лед тает, и мы тонем, тонем, тонем…
Однако окончательно утонуть в воображаемом море любви мне не удалось, потому что телефон очнулся, о чем известил меня громким и требовательным звонком.
Это он, он! Он прочитал мои мысли!
Но это был не он. То есть он, но не тот. Короче говоря, это был Тигра.
— Ты готова? — торжествующе спросил он.
— Всегда готова. Скажи только к чему.
— Едем охотиться на одного чувака. Алисова я пока не нашел, зато нашел оператора, с которым он работает. Собирайся, я сейчас за тобой заеду. Да, у тебя фотоаппарат есть?
— Есть, — недоумевая, ответила я.
— Не забудь взять его с собой. — Зачем?
— Объясню при встрече.
Честно говоря, я не ожидала от Тигры такой прыти. Не прошло и десяти минут, как в мою дверь зазвонили.
— Это что такое! — рявкнул Тигра, появляясь в прихожей. — Ты почему еще не одета?
— Я что, десантник? — справедливо возразила я. — Я так не могу…
— Ну, ты еще давай скажи, что тебе надо принять ванну и выпить чашечку кофе, — фыркнул Тигра, порадовав меня хорошим знакомством с классикой отечественного кинематографа. Прямо как будто и не дьявол, а наш советский парень — обычный и простой. — Ты бросай это дело — бегать туда-сюда! Мне очень нравятся зверюшки на твоем халате, но сейчас на них любоваться мне некогда. Где твой фотоаппарат?
Выскочив из подъезда, я совсем было рванула в сторону автобусной остановки, но Тигра поймал меня за рукав.
— Куда собралась? Вон наш транспорт… Посмотрев в сторону, куда указывал его палец, я увидела устрашающего вида серый сорок первый «Москвич». Человек, дорожащий своей жизнью и здоровьем, ни за что бы не
— Не знала, что у тебя есть машина,
— У меня ничего нет, но я всегда могу добыть все, что понадобится, — таинственно ответил Тигра.
— А если мне что-нибудь понадобится — добудешь? — нахально осведомилась я.
— Обращайтесь! — самодовольно отозвался Тигра. Но что-то в его морде заставило меня усомниться в его словах.
И вообще, если он может добыть что угодно, почему мы едем не на только что сошедшем с конвейера шестисотом «Мерседесе», а на этом пенсионере отечественного автомобилемучения? О черт, а это еще кто улыбается и машет мне рукой? Проклятие, бывший одноклассник! Где этот зараза был вчера, когда я садилась в лимузин?! Со злости я сделала вид, что никого не вижу и всецело поглощена изучением пожелтевшей от времени газеты, лежащей поверх приборной панели «Москвича». По-моему, купленной его хозяином в тот же день, что и сам «Москвич».
— Значит, так, — огибая забор, за которым уже лет десять громоздилась начатая и брошенная на полдороге стройка, произнес Тигра. — Объясняю смысл происходящего. Мы едем на встречу с оператором Алисова. Зовут его Стасик, а фамилию, по-моему, вообще никто не знает. Мне дали его домашний телефон. Я позвонил и нарвался на жену. Она сначала все говорила, что его нет, куда уехал, она не знает, когда вернется — тоже. Ну, я начал ныть. Короче, врал, врал, уже сам не помню что. Короче, она раскололась. Он ей, оказывается, звонил, сказал, что вечером заедет, а в два часа дня будет в офисе у каких-то своих друзей, у него там деловая встреча. Ну, друзья нас не интересуют, а адрес офиса есть. Очень удобный офис. Расположен, как я понимаю, в жилом доме. И если все пойдет по плану, мы будем там через полчаса после назначенной встречи. Как только мы окажемся внутри, ты сделаешь несколько снимков…
— Между прочим, нужно купить пленку, — заметила я.
— Не нужно! Главное — создать видимость, что ты снимаешь. Главное — сбить его с толку. Хорошо, если мы застанем его в объятиях какой-нибудь пылкой красотки. Может, тогда он сделается более сговорчивым.
— Это попахивает шантажом! — недовольно произнесла я.
— Ох-ох-ох, какие мы нежные… Тогда давай мне фотоаппарат, а сама дари ему букет цветов и бутылку водки. И посмотрим, чей метод эффективнее.
— Но если бы он собирался встречаться с красоткой, разве назвал бы жене адрес и время встречи?
— Понимала бы чего! — снисходительно сказал Тигра. — Чем больше женщине рассказывать, тем меньше она будет подозревать, что от нее что-то скрывают.
— Тебе видней! — не без ехидства ответила я.
— Тогда слушай, что тебе говорят, и выполняй без лишних рассуждений… Так, а это еще что такое?
Вопрос относился к затору на дороге, в котором мы внезапно оказались. Тигра покрутил ручку стеклоподъемника и чуть не по пояс высунулся в окно. Ничего не увидев, вернулся в машину, открыл дверцу и вылез наружу почти целиком, не считая правой ноги, оставшейся в кабине. Я наблюдала за этими акробатическими этюдами молча, но не без удовольствия.