Кодекс чести вампира
Шрифт:
— Мы с ним просто знакомые. Не очень близкие, — преувеличенно ровным голосом наконец ответила я. — А почему вас это так беспокоит?
— Не хотелось бы перебегать ему дорогу, — осклабился Забржицкий.
Вот спасибо за откровенность! Каждый, кто хочет, может с легкостью представить мои ощущения от этого разговора: будто по тебе ползет какая-то мерзкая слизистая тварь, а ты почему-то не можешь ее стряхнуть. «Ну, погоди, — подумала я, внезапно разозлившись. Дело в том, что к тому времени я уже успела выпить три стаканчика коктейля и принялась за четвертый. Пузырьки сделали свое черное
— Вы боитесь перебежать ему дорогу? Потому что он тоже вампир? И его не убьешь так легко, как Хромова, например?
— Что-о?! Что ты сказала? — взревел Забржицкий, приподнимаясь и багровея.
Дубины за соседним столиком повскакали со своих мест, готовые, если понадобится, растерзать меня на части. Я невольно съежилась. Конечно, на миру и смерть красна, но мысль о долгих и методичных побоях внушала мне почему-то глубочайшее отвращение.
— Сидеть! — взмахнув рукой, велел своим церберам Забржицкий, и те, демонстрируя хорошую дрессировку, немедленно опустили свои дубовые задницы обратно на стулья.
А их хозяин наклонился ко мне через стол и очень тихо произнес:
— Ты такая смелая? Или очень глупая? Я ведь и горло могу перегрызть…
— Можете, — ответила я, маскируя ужас насмешливой улыбкой. — Вы с вашей депутатской неприкосновенностью можете позволить себе что угодно. Но если в Большом Совете узнают, что вы нарушаете Хартию, боюсь, вам несдобровать. Правда, конечно, вы можете нанять кого-то, как в случае с Хромовым…
— Прекрати болтать ерунду! — прошипел депутат.
— Отчего же ерунду? Говорю со знанием дела. Ко мне тут попала одна кассетка интересная с записью того, как некто похожим на вас голосом обещает сделать кого-то губернатором Луны в обмен на одну услугу.
— Ты что же это, — Забржицкий презрительно скривил тонкие губы, — шантажировать меня надумала? Думаешь, я поверю в эту чушь?
— Шантажировать я вас не собираюсь, и мне все равно, поверите вы или нет. Но запись, которую мне подбросили в почтовый ящик, скорее всего — копия. Следовательно, у кого-то есть и оригинал. Я бы на вашем месте над этим призадумалась.
— Ты кто такая? — Забржицкий недобро прищурился. — Куда ты лезешь? Думаешь, я без тебя не разберусь? А насчет Хромова я тебе вот что скажу… — он понизил голос до шепота. — Один раз скажу, больше повторять не стану. Я бы с наслаждением сам, своими руками его по суставам раздернул, но кто-то успел сделать это прежде, чем я до него добрался. Нельзя сказать, чтобы я был очень доволен, но и обижаться мне грех.
— Если вы ни при чем, — я тоже перешла на шепот, — то почему же тогда Хромова убили таким странным способом? К тому же, насколько я знаю, вы считаете, что пить кровь у подонков — не зазорно…
— Все-таки ты журналюга, прав я был, — оскалившись, прошипел Забржицкий. — Ну хорошо же, давай эту тему до конца договорим, иначе ты от меня не отвяжешься, как я вижу. Радуйся, я сегодня в хорошем настроении, а то давно оттаскал бы тебя за уши и велел своим ребятам выкинуть тебя отсюда.
И за таких нелюдей
— У меня есть алиби на то время, когда был убит Хромов, — продолжал Забржицкий. — Я был на банкете в честь двадцатилетия творческой деятельности моей любимой певицы Ванькиной. Единственная певица, умеющая петь среди наших безголосых эстрадников! И какая женщина — формы не уступают содержанию… Ладно, не важно… Весь вечер я сидел во главе стола, рядом с виновницей торжества. И даже спел с ней дуэтом мою любимую песню «Ой, цветет калина». В сортир, правда, несколько раз выходил, но ты у своих коллег-телевизионщиков поспрошай — они меня туда каждый раз провожали. Уж не знаю, на что надеялись.
— Ну, — хмыкнула я, — неужели вы считаете, что я думаю, будто вы убили Хромова сами? Разумеется, у вас было алиби, и вы обещали Луну не за то, чтобы вам помогли собственными руками совершить убийство, а за то, чтобы кто-нибудь совершил его вместо вас. А вот кто же все-таки это сделал и за какую сумму — действительно вопрос. Думаю, ваши обширные связи и знакомства среди вампиров помогли вам без труда найти подходящую кандидатуру за сходную цену…
— Слушай, ты… — сквозь зубы произнес Забржицкий, и я, цепенея, увидела его пальцы, тянущиеся ко мне явно не для того, чтобы обогреть и приласкать. К счастью, народный избранник сумел в последнюю секунду взять себя в руки. — Ты забыла, с кем разговариваешь? Мне ведь достаточно глазом моргнуть, и от тебя мокрого места не останется…
— Знаете, что… — ответила я, лихо допив четвертый коктейль и вставая из-за стола. — Надоели вы мне до смерти! Ни одного толкового слова за целый час я от вас не услышала, и дальше слушать мне неинтересно. Счастливо оставаться!
— Учти, — визгливо пролаял Забржицкий, — если узнаю, что ты копаешь под меня, пожалеешь, что вообще на свете живешь! — И, внезапно сбавив тон, он негромко добавил: — Ты бы лучше своего дружка Жана потрясла. А то, я смотрю, очень его это убийство интересует. Не верю я, что его волнуют одни высокие идеалы.
— У Бехметова нет мотива, — ответила я снисходительно.
— А ты поищи, — осклабился депутат. — Вдруг что-нибудь да найдется…
Честно говоря, почти не надеялась, что доберусь до дверей ресторана целой и невредимой и что смогу выйти из него своим ходом. Когда же мне это удалось, я почувствовала невыразимое счастье.
Впрочем, к тому времени, когда я вошла в метро и встала на медленно едущий вниз эскалатор, мое ликование поутихло, и ему на место пришли мысли — весьма трезвые, поскольку хмель из меня уже выветрился, на свежем-то воздухе, и довольно мрачные.
Зачем, спрашивается в задачке, я встречалась с Забржицким? Вместо того чтобы завоевать его симпатию (если это вообще возможно без ущерба для собственной психики и здоровья), коварно и деликатно выведать кучу всяких секретов и тайн (да что кучу! хоть какой-нибудь один, но полезный секретик!), поесть всяких вкусностей и приятно провести время, я устроила тихую, но мерзкую склоку, еды толком и не почувствовала, тайн никаких не узнала. И что самое неприятное — кажется, нажила себе врага, причем весьма опасного и влиятельного.