Кодекс боя
Шрифт:
Нейтрализовав одно преимущество Маркуса, мальчишка переключился с ног на туловище.
– Уже неплохо, – сказал Мюррей, наблюдая за схваткой с возрастающим интересом.
Собравшись с силами, Маркус рванулся вперед, сбросил обвившего его, словно ленивец, мальчугана и навалился сверху. Спеша побыстрее закончить затянувшийся поединок, он выпрямился и нанес короткий удар сверху вниз, в голову. В нужный момент паренек отвернул подбородок, и кулак лишь скользнул по скуле.
В руке хрустнуло, и Маркус взвыл от боли. Биометрические данные на световом табло вспыхнули красным.
Умело используя свое, казалось бы,
– Ты только посмотри! – Мюррей удивленно вскинул бровь. – Славный бэк-тейк, провалиться мне во тьму.
Неожиданный поворот событий оживил интерес публики: одна часть зрителей одобрительно загудела, другая издевательски заухала, почуяв потерю ставок.
В глазах Маркуса Мюррей увидел шок. Согласно всем выкладкам, поединок должен был закончиться легкой победой гривара и пополнить его послужной список. Скорее всего, наставник велел ему разделаться со слепым мальчишкой быстро и жестоко. Получилось же, что теперь Маркус борется за выживание, и при этом ситуация выглядит так, словно он попал в водоем с акулами.
Всхрапнув от напряжения, гривар оттолкнулся от земляного пола, поднялся и попытался сбросить слепого со спины. Однако тот держался крепко, он даже начал просовывать руку под подбородок Маркуса, чтобы провести удушающий захват.
То ли решив прибегнуть к последнему средству, то ли от беспомощности Маркус упал навзничь, придавив противника своей массой. На секунду-другую обоих бойцов скрыла завеса пыли. Зрители притихли.
Мюррей затаил дыхание.
Пыль осела.
Слепой не отпустил гривара. Сомкнувшись на горле Маркуса, его костлявые пальцы сжимали все сильнее. И вот у недавнего фаворита закатились глаза, а руки обмякли.
Светящаяся гроздь вспыхнула и погасла, разлетевшись комочками по залу.
Победитель выкатился из-под потерявшего сознание противника.
Глаза на заляпанном кровью лице были плотно закрыты.
Глава 2
Сны из Подземья
Гривару не требуются ни инструменты, ни технологии для повышения физической доблести. Тот, кто ищет легкие способы на пути к мастерству, ослабляет себя. В столкновении с неблагоприятной ситуацией его атрибуты силы бесполезны.
Еще немного, еще несколько минут.
Солнце выглянуло из-за оконной рамы и бросило на мальчика луч света.
Он крепко зажмурился, привычно ожидая услышать суровый голос старого мастера. С этого голоса, объявляющего подъем, и начинался каждый тренировочный день.
Арри облизала мальчику лицо мокрым, шершавым языком. Солоноватый ветер ворвался в окно, принеся с собой острый запах рыбы – ее сушили на каменной плите. Воробьи уже расчирикались, как обычно с утра, и Арри присоединилась к птичьему хору, тявкая мальчику в ухо.
Он перевернулся, схватил Арри и зарылся лицом в ее теплую шерсть. От собаки пахло почти так же, как от выброшенных на берег
Еще всего лишь несколько минут.
Солнце поднялось над окном, свет запульсировал на сомкнутых веках. Так хотелось остаться в тихой, спокойной темноте. Слышать убаюкивающий, медленно погружающий в сон шум прибоя. Лежать не двигаясь, отгородившись от несущегося куда-то мира.
Он открыл глаза.
Мальчик сидел в полутемной камере, наблюдая за танцующим в воздухе комочком. Он смотрел на крошечный светящийся шарик, пока глаза не затянуло белой пеленой. Смотрел, сосредоточившись на дыхании, на глубоких вдохах и медленных выдохах.
Боль в глазах становилась невыносимой, и в конце концов мальчик моргнул и отвернулся.
Стоило это сделать, как тени моментально возвратились, завесы тьмы выросли вокруг. Он протянул руки и прикоснулся к холодным каменным стенам, провел ладонями по знакомым трещинам.
Темнота в закутке его вполне устраивала. В ней он чувствовал себя как дома. А вот к свету пришлось привыкать, и это заняло немало времени.
Когда он впервые очутился в Подземье, белые лучи обрушились сверху и моментально обожгли глаза. Мальчик инстинктивно зажмурился, вскинул руки, закрывая лицо, и вскрикнул от боли.
Нагой, в корках засохшей крови, он не удостоился даже мимолетного внимания на улицах Подземья. Никто из прохожих не остановился, не предложил помощь, пока он лежал, свернувшись калачиком, в тени какого-то высоченного здания, куда забрался в отчаянной попытке спастись от света. Вероятно, его принимали за одного из детей-гриваров, выброшенных на улицу хозяином какого-нибудь круга. В конце концов мехи, роботы-уборщики, смели бы его, как сметали мусор. Но, видимо, кто-то должен был проверить, не осталась ли в нем крупица жизни, хоть что-то ценное, что еще можно выжать из тщедушного тела. А может быть, местных убедил крик, который он поднял, когда его стали вытаскивать из тени.
Он очнулся в этой камере. Светящийся жгутик появился в первый же день и повис в углу среди паутины. Сегодня мальчик неотрывно смотрел на него на протяжении ровно ста вдохов и лишь потом отвел глаза.
Глядеть на свет он приучал себя каждый день. Слепящий эффект ослабевал медленно и мучительно. Вспышки белого становились все меньше, всплески яркости – мягче.
Для мальчика это было огромное достижение, ведь он неделями не открывал глаз, избегая света. Даже когда похитители вытащили его и заставили драться, он не пошел на уступку – к их разочарованию и досаде.
Впрочем, в поединке слепота не мешала. Парни, против которых его выпускали, были медлительны и неуклюжи. Мальчик слышал их шаги, шумное дыхание, выдававшее местонахождение и движения. От слепого трудно ожидать точного, эффективного удара, но для захватов зрение не требуется. Главное – добраться до противника.
За дверью камеры послышались шаги, и светящийся комочек в углу исчез, оставив Сего в привычной темноте.
– Держи жратву, серый доходяга!
Здесь его называли по-всякому и на разных языках, которые он не понимал. Все клички звучали оскорбительно: серый, падальщик, мусор, слепое отродье. Но мальчик помнил свое настоящее имя. Потеряв многое другое, он сохранил имя. Сего.