Кобра

Мейер Деон

— Выговор у вас совсем не британский, — заметил Скелет.

— Совершенно верно, я из Соединенных Штатов.

— Откуда именно?

— Кингсвилл, штат Техас. Маленький городок, о котором никто не слышал. Он недалеко от Сан-Антонио.

— Я участвовал в марафоне «Рок-н-ролл» в Сан-Антонио, — мечтательно улыбнулся Скелет. — Там красиво. Но жара…

— Значит, вы бывали в наших краях и все знаете.

Купидон понимал, что Скелет хочет воспользоваться удобным случаем и в очередной раз похвастать тем, что учился в Штатах. Поэтому он его опередил:

— Давайте вернемся к профессору Эдеру.

— Да,

конечно. На чем я остановилась?

— Вы давно у него работаете?

— С начала пасхального семестра.

— То есть с какого времени?

— С января.

— И вы с ним видитесь каждый день?

— Ну, не каждый. Он человек занятой. Может быть, два-три раза в неделю, на кафедре.

— Когда вы видели его в последний раз?

— В четверг на прошлой неделе.

— Где?

— На кафедре…

— В университетском городке?

— Ну да… у него в кабинете.

За одиннадцать лет службы в уголовном розыске Вону Купидону довелось допрашивать не одну сотню человек. Сначала он служил в участке на Митчеллс-Плейн, потом в Южном Бельвиле, в отделе по борьбе с организованной преступностью, а последние несколько лет — в УРОВП. Благодаря большому опыту и многочисленным лекциям и курсам, в том числе по судебной психологии, он неплохо разбирался в искусстве лжи. Он знал, что способность выдавать ложь за правду коренным образом меняется от человека к человеку. У некоторых лгать получается естественно, ловко и гладко — такими невольно восхищаешься даже после того, как арестуешь их. Другие буквально излучают все предсказуемые признаки лжи, они обманывают очень неуклюже и бесхитростно, хотя и не догадываются, что с первых же слов выдают себя. Кстати, они всегда очень возмущались, когда их уличали во лжи. Были и такие, которые находились где-то посередине между первыми и вторыми. Лиллиан Альварес трудно было назвать опытной лгуньей, но для дилетантки у нее получалось неплохо. Ее выдавали не глаза, не жесты и не мимика, а паузы и интонации. Она как будто очень стремилась им помочь, угодить, демонстрировала показную искренность: «Вот посмотрите, как я с вами откровенна».

Тактика поведения с подобными собеседниками заключалась в том, чтобы притворяться, будто вы им верите, поддакивать им, позволить им самим загнать себя в угол.

— И тогда… вы заметили что-нибудь странное?

— Вовсе нет. Он говорил, как всегда, весело и остроумно. Он может быть очень забавным — всегда придумывает математические каламбуры…

— Ясно, — сказал Купидон, как будто что-нибудь понял. — Он не упоминал о том, что собирается путешествовать?

— Нет.

— Значит, в следующий раз вы получили от него весточку только вчера утром, когда он вам позвонил?

— Нет, в понедельник… Да, вчера! Мне казалось, прошло больше времени… На прошлой неделе, во вторник, мы должны были с ним встретиться для консультаций по работе, но его на месте не оказалось, и никто не знал, где он. Что вовсе не является чем-то необычным. Понимаете, у него столько разнообразных обязанностей — он ведь занимается не только научной работой, но и политикой, он активно борется с терроризмом…

— Вы имеете в виду его алгоритм?

— Вот именно. Обычно он присылал мне эсэмэску или письмо по электронной почте, в которых отменял наши встречи, но в тот раз я ничего не получила. И я все же

не забеспокоилась.

Официант принес виски и кофе. Скелет потянулся к кошельку, но Купидон оказался проворнее.

— Сдачу оставьте себе, — сказал он.

Когда официант ушел, Купидон продолжил:

— Хорошо. Значит, до его вчерашнего звонка никто не связывался с вами и не сообщал о нем?

— Нет.

— Ясно. Итак, вчера утром… Вы сказали, он позвонил очень рано. Не можете вспомнить, когда именно?

— Было часа три ночи. Наверное, поэтому мне кажется, что прошло очень много времени…

— Три часа ночи по Гринвичу? — уточнил Скелет.

— Да.

— То есть около пяти по южноафриканскому времени? — продолжал Скелет.

— Наверное…

— Он звонил со своего телефона? — спросил Купидон.

— Вот интересно… О, вы, наверное, хотите спросить, высветился ли на моем телефоне его номер?

— Да.

— Хороший вопрос… Не помню. Кажется, я даже не посмотрела на экран. Он… Звонок меня разбудил, и я была сонная.

— Пожалуйста, взгляните сейчас… посмотрите на свой телефон!

— Конечно… мне самой надо было об этом подумать! — Лиллиан открыла сумку и достала телефон. Ловко провела пальцами по экрану. Скоро она нашла что искала и удивленно продолжала: — А знаете, нет… Он звонил с какого-то другого номера… в семь минут четвертого.

— Продиктуйте, пожалуйста, номер, с которого он вам звонил.

Она продиктовала номер, который начинался с кода +44. Купидон записал его в записную книжку.

— Вы узнаете этот номер?

— Нет, он незнакомый.

— Ясно. Итак, что он сказал?

— Извинился, что звонит в такое время, а я ответила, что ничего страшного. Потом он спросил, могу ли я оказать ему огромную услугу…

— Какой у него был голос?

— Виноватый.

— Не подавленный?

— Нет, я бы не назвала его подавленным… Он всегда очень спокоен, поэтому я… Нет, он не звучал подавленно.

— Хорошо. Что дальше?

— Ну, я ответила: да, конечно, все что угодно. Тогда он сказал, что попал в небольшой переплет, дело очень щекотливое, так что от меня в самом деле потребуется огромная услуга. Мне придется пролететь на другой конец земного шара, но он вспомнил обо мне, потому что я не раз при нем говорила, что мне хочется побывать в Африке. Если же мне это неудобно, я могу отказаться, и он не обидится. Но я воскликнула: ух ты, как здорово! Когда мне нужно лететь? И он ответил, что забронировал для меня место на рейсе… Понимаете, он выражался очень вежливо, как принято у британцев, на самом деле он сказал примерно так: он надеется, что я не возражаю против того, что он взял на себя смелость и забронировал мне билет на самолет, который вылетает в семь тридцать утра из Хитроу в Кейптаун…

Глава 43

Гриссел еще ел, но без всякого удовольствия. Мбали отодвинула пустую тарелку, вытерла пальцы бумажной салфеткой и сказала:

— Скелет раскопал что-то интересное насчет Дэвида Эдера.

— Что?

— Возможно, он не… Я как раз сейчас пытаюсь понять, что это значит. Судя по всему, Эдер входит в группу британских ученых, которые протестуют против стремления правительства держать все в секрете и вторгаться в частную жизнь граждан.

Гриссел состроил удивленную мину.