Книги Бахмана
Шрифт:
— Думаю, это мигрень, — сказал им доктор Сьюард. — Довольно необычный случай для его возраста, но иногда встречается. И еще, он производит впечатление очень… впечатлительного…
— Да, он впечатлительный, — не без некоторой гордости подтвердила Шейла Бюмонт.
— Что ж, позже, вероятно, можно будет подобрать метод лечения. А сейчас, боюсь, ему придется просто терпеть.
— Ага, и нам вместе с ним, — буркнул Глен Бюмонт.
Но это были не нервы, это была не мигрень, и этим все не кончилось.
За четыре дня до кануна Праздника Всех Святых Шейла Бюмонт услыхала, как один из мальчишек, с
Если бы большой желтый автобус с мистером Ридом за рулем появился чуть позже, Тэд мог бы умереть прямо там, в двух шагах от собственного дома. Мистер Рид служил врачом в Корее. Ему удалось откинуть голову мальчика назад, что позволило Тэду сделать вдох и не задохнуться от собственного запавшего в горло языка. На «скорой помощи» его отвезли в Бергенфилдскую районную больницу, и доктор по имени Хью Притчард оказался как раз в дежурном покое, где пил кофе и травил разные байки своему приятелю про подвиги на поприще гольфа. А доктор Хью Притчард, как выяснилось, был лучшим нейрохирургом в штате Нью-Джерси.
Притчард велел сделать рентген и внимательно изучил снимки. Потом он показал их Бюмонтам, попросив с особенным вниманием взглянуть на слабое затемнение, которое он обвел желтым восковым карандашом.
— Вот, — сказал он. — Что это?
— Откуда нам знать? — вопросом ответил Бюмонт. — Ведь это вы врач, черт побери.
— Верно, — сухо заметил Притчард.
— Жена говорит, это было так, словно его хватил удар, — пояснил Глен.
— Если вы имеете в виду припадок, то да, — кивнул Притчард. — Если вы имеете в виду эпилептический припадок, то я уверен, что нет. Припадок такой силы, как у вашего сына, означал бы, несомненно, тяжелую степень эпилепсии, а Тэд не выдал никакой реакции на световой тест Литтона. Словом, если бы у Тэда была тяжелая степень эпилепсии, вам не нужно было бы выслушивать подтверждение этого диагноза от врача. Он валился бы на ковер в гостиной и выдавал бы пляску святого Витта каждый раз, когда картинка на телевизоре вздумала бы слегка подергаться или просто чуть помелькать.
— Тогда что же это? — робко спросила Шейла.
Притчард вновь повернулся к рентгеновскому снимку, установленному перед световым ящиком.
— Что это? — переспросил он и снова обвел выделенную им затемненную область. — Неожиданные приступы головной боли при том, что раньше подобных припадков не наблюдалось, дают мне все основания предположить, что у вашего сына опухоль мозга, вероятно, еще небольшая и, как можно надеяться, доброкачественная.
Глен Бюмонт тяжелым взглядом уставился на доктора, а его жена, стоя рядом с ним, заплакала в носовой платок. Она рыдала, не издавая ни единого звука. Такой беззвучный плач был результатом многих лет брачного опыта. Кулаки Глена работали быстро, чрезвычайно болезненно и почти никогда не оставляли следов, так что после двенадцати лет беззвучной печали она, наверно, и не смогла бы громко расплакаться, даже если бы и захотела.
— Это что, значит, вы хотите вырезать ему мозги? — спросил Глен с присущими ему деликатностью и тактом.
— Я не стал бы облекать это в такую форму, мистер
Опустив голову и в задумчивости нахмурив брови, Глен несколько долгих секунд молчал. Наконец он поднял голову и задал вопрос, который беспокоил его больше всего:
— Скажите мне по-честному, док… Во сколько все это влетит?
Ассистирующая операционная сестра увидела это первой.
Ее вопль был пронзителен и страшен — в операционной, где последние пятнадцать минут единственными звуками были тихие приказания доктора Притчарда, урчание громоздкой жизнеобеспечивающей установки и высокий, прерывистый вой пилы для трепанации черепа.
Качнувшись, она ударилась о каталку с подносом, где были аккуратно разложены дюжины две инструментов, и перевернула ее, та рухнула на пол с грохотом, сопровождаемым звоном скальпелей и зажимов.
— Хилари! — изумленно крикнула главная сестра. Она так поразилась, что, забыв обо всем, рванулась к мечущейся женщине в развевающемся зеленом халате.
Ассистирующий доктор Альбертсон тихонько стукнул ногой в мягком тапочке главную сестру по икре.
— Пожалуйста, не забывайте, где находитесь.
— Да, доктор, — она тут же отвернулась к столу и даже не взглянула на дверь операционной, когда та захлопнулась за орущей, словно пожарная сирена, Хилари.
— Соберите инструменты в стерилизатор, — сказал доктор Альбертсон. — Сейчас же. Быстро, быстро.
Она начала собирать инструменты, тяжело дыша, явно взволнованная, но уже взяв себя в руки.
Доктор Притчард, казалось, вообще не заметил всей этой суматохи. С напряженным интересом он смотрел в окошко, вырезанное в черепе Тэда Бюмонта.
— Невероятно, — пробормотал он. — Просто невероятно, вот это действительно для учебников. Если бы я не видел это собственными глазами…
Отвлекло его шипение стерилизатора. Он взглянул на доктора Альбертсона и резко приказал:
— Отсос. — Потом перевел взгляд на сестру: — А вы, мать вашу, что там застряли? Кроссворд в «Санди таймс» решаете? Шевелитесь поживее и тащите все сюда.
Она подошла, неся инструменты в свежем контейнере.
— Дайте мне отсос, Лестер, — повторил Притчард. — Скорее. А потом я покажу вам нечто такое, чего вы больше нигде и никогда не увидите, разве что в балагане фокусника на окружной ярмарке.
Альбертсон подкатил отсос-каталку, не обращая внимания на главную сестру, которая отступила назад, чтобы убраться с его дороги, и едва не выронила инструменты.
Притчард поглядел на анестезиолога.
— Дайте хорошую дозу, дружище. Хорошая доза — вот все, что мне надо.
— У него сто пять на шестьдесят восемь, доктор. Спит как сурок.
— Ладно. Его мать утверждает, что у нас тут лежит Уильям Шекспир номер два, так что будьте поаккуратнее. Давайте, Лестер, поработайте отсосом… Да не заденьте его этой чертовой штукой!
Альбертсон взялся за отсос и принялся удалять кровь. Сзади монотонно и успокаивающе гудела следящая и записывающая аппаратура. Вдруг ему показалось, что он по ошибке отсосал и воздух из собственных легких. Он почувствовал себя так, словно кто-то сильно врезал ему в верх живота.