Книги Бахмана

Кинг Стивен

– Как, вы и правда собираетесь подорваться? – спросил Альберт. В голосе его прозвучал лишь профессиональный интерес, больше ничего.

– Я вполне это допускаю.

– Знаете что, приятель? По-моему, вы насмотрелись разных боевиков.

– Я уже давно не хожу в кино. В последнее время посмотрел только «Изгоняющего дьявола». И очень жалею об этом. Ну как там ваша команда?

Альберт выглянул в окно.

– Нормально. У нас есть еще минута. Ваша фамилия Доус?

– Это они вам сказали?

Альберт презрительно фыркнул:

– Они не скажут мне даже, зима сейчас или лето. Нет,

я прочитал на дверной табличке. Может, объясните, зачем вы все это устроили?

– Пожалуйста. Все из-за этой дороги. – Он кивнул в сторону магистрали.

– А, из-за этой… – Глаза Альберта заблестели. Он лихорадочно застрочил в блокноте.

– Да.

– Они отняли у вас дом?

– Попытались. Я заберу его с собой.

Альберт записал его слова, затем захлопнул блокнот и запихнул его в задний карман джинсов.

– Все это страшно глупо, мистер Доус. Вы уж извините, что я вам прямо так говорю. Может, все-таки выйдете вместе со мной?

– Вы уже получили свое эксклюзивное интервью, – устало произнес он. – Чего вы еще добиваетесь? Пулитцеровской премии?

– Если дадут, не откажусь. – Альберт ухмыльнулся, но тут же посерьезнел. – Послушайте меня, мистер Доус. Выходите вместе со мной. Я прослежу, чтобы вас выслушали. Обещаю вам…

– Мне не о чем с ними говорить.

Альберт нахмурился:

– Что вы сказали?

– Я сказал, что не собираюсь с ними объясняться. – Он посмотрел на телекамеру, установленную на треноге на лужайке перед домом Куинна. – Теперь ступайте. Передайте, чтобы все отошли подальше.

– Так вы и впрямь решили подорваться?

– Еще не знаю.

Стоя в дверном проеме гостиной, Альберт обернулся:

– Скажите, я не мог вас где-нибудь видеть? У меня такое ощущение, будто я вас знаю.

Он помотал головой. Он был уверен, что видит Дейва Альберта впервые.

Проводив взглядом тележурналиста, вышедшего из дома слегка под углом к камере, чтобы его было лучше видно, он вдруг попытался представить, что сейчас может делать Оливия.

* * *

Он прождал четверть часа. Обстрел вновь усилился, но брать дом штурмом никто пока не спешил. Похоже, огонь велся в основном для того, чтобы прикрыть отступление главных сил к домам на противоположной стороне улицы. А вот телевизионщики оставались на местах, бесстрастно запечатлевая все происходящее.

Вдруг в воздухе с шипением промелькнуло нечто похожее на черную трубку. Приземлившись на заснеженном газоне между его домом и тротуаром, трубка принялась изрыгать из своего чрева какой-то газ. Ветер относил его в сторону. Вторая граната тоже не долетела, а вот третья угодила в крышу и скатилась на карниз, на занесенные снегом бегонии, которые так старательно выращивала Мэри. Почти в тот же миг он почувствовал легкую резь и жжение в глазах; их тут же заволокло слезами.

Он суетливо опустился на четвереньки и пополз по гостиной, надеясь, что Альберт не переврал его слова. Этот мир был вообще начисто лишен всякого смысла. Взять, например, Джонни Уокера, который умер, угодив в нелепейшую аварию. Или женщину, которая скончалась в супермаркете прямо у него на глазах. Все мыслимые экстазы и прочие

удовольствия, вместе взятые, не шли ни в какое сравнение с каждодневными болью и горестями.

Он включил проигрыватель, который пока каким-то чудом остался цел. Пластинка «Роллинг Стоунз» была на месте, и он запустил самую последнюю песню, сначала не попав на нужную дорожку, потому что в стену угодила очередная пуля и рука его дернулась. Однако со следующей попытки ему удалось поставить нужную песню. «Человека-обезьяну». Проковыляв до перевернутого кресла, он подобрал ружье и выбросил его в окно. Тут же в гостиную влетела граната со слезоточивым газом; врезавшись в стену над диваном, она взорвалась белым дымом.

Ты только попробуй, и – может статься,

Что ты получишь то, что хотел.

Посмотрим, Фред, так ли это. Он стиснул в ладони красного «крокодильчика». Посмотрим, удастся ли мне получить то, что я хочу.

– Ну ладно, – прошептал он, присоединяя красный зажим к «минусу» аккумулятора.

Он зажмурился. Напоследок в голове у него мелькнуло, что мир взрывается не снаружи, а внутри него, и эпицентр этого зловещего и всеразрушающего взрыва не крупнее самого обычного грецкого ореха.

И все стало белым-бело…

Эпилог

За репортаж «Последний бой Доуса» в вечернем выпуске последних известий и за последующую через три недели получасовую программу команда «Теленовостей» канала 9 была удостоена Пулитцеровской премии. Программа называлась «Дорожные работы», в ней пытались проанализировать то, насколько необходимо – точнее, нужно ли вообще – продолжение автомагистрали номер 784. Авторы программы подчеркнули, что основная причина строительства магистрали заключалась вовсе не в том, чтобы решить транспортные проблемы города, а имела куда более прозаическую подоплеку. Просто муниципалитет должен был проложить определенное количество миль дорожного полотна, в противном случае терялось центральное бюджетное финансирование на все виды дорожных работ, касающихся федеральных магистралей. И город выбрал строительство дороги. В программе также обратили внимание на то, что городские власти начали преследование вдовы Бартона Джорджа Доуса, пытаясь вытребовать у нее выплаченные за дом деньги. В ответ поднялась такая волна возмущения, что муниципалитет быстро отказался от своего иска.

Агентство Ассошиэйтед Пресс передало фотографии с места взрыва по всем своим каналам, поэтому большинство американских газет на следующий день опубликовало их. В Лас-Вегасе одна молодая девушка, которая только что поступила в дорогую школу бизнеса, увидела их во время перерыва на ленч и упала в обморок.

Несмотря на все эти события, строительство магистрали продолжалось и было завершено через полтора года, с опережением графика. К тому времени большинство людей уже забыли про программу «Дорожные работы», а Дэвид Альберт и другие лауреаты Пулитцеровской премии уже давно занимались совсем другими делами. Но люди, которые в тот зябкий январский день следили за прямой трансляцией с Крестоллен-стрит, запомнили увиденное навсегда; оно не стерлось из их памяти даже после того, как забылись основные сопутствующие факты.