Книги Бахмана
Шрифт:
– Чем вы теперь займетесь? – спокойно спросил Орднер. – И что будет с Мэри?
– А вам какое дело? Или вы рассчитываете таким образом на меня надавить? Через нее? Ответьте и мне на один вопрос, Стив. Лично вам от этой истории будет хуже? Отразится ли провал на вашем жалованье? На дивидендах? Или хотя бы на пенсии?
Орднер покачал головой из стороны в сторону.
– Ступайте домой, Барт. Вы что-то не в себе.
– Почему? Из-за того, что говорю о вас, а не только о долларах?
– Вы нездоровы, Барт.
– Возможно.
– Езжайте домой, Барт.
– Домой я не поеду, но вас, так и быть, оставлю – вы ведь этого добиваетесь? Но только ответьте на один вопрос. На секунду забудьте о том, что работаете на корпорацию, и – ответьте. Положа руку на сердце скажите: вам есть хоть какое-то дело до всего этого?
Орднер ответил не сразу. За его спиной расстилалась панорама города: целое царство небоскребов, укутанных серой дымкой. Наконец он сказал:
– Нет.
– Я так и думал, – кивнул он, а затем добавил, глядя на Орднера без малейших признаков враждебности: – Я поступил так вовсе не для того, чтобы насолить вам. Или вашей корпорации.
– Но тогда почему? Я ведь на ваш вопрос ответил. Теперь ответьте вы. Ведь вы могли подписать уотерфордский контракт, верно? А дальше была бы уже не ваша забота. Что вам стоило это сделать?
– Не могу объяснить, – ответил он. – Я прислушивался к себе, к своему внутреннему голосу; однако порой случается так, что сам себя не понимаешь. Я понимаю, звучит это дико и неправдоподобно. Но это правда.
Орднер смотрел на него не мигая.
– Что же будет с Мэри?
Он молчал.
– Езжайте домой, Барт, – вздохнул Орднер.
– А что вы хотите, Стив?
Орднер нетерпеливо потряс головой.
– Я выяснил все, что хотел, Барт. Если хотите поболтать еще с кем-нибудь, то ступайте в бар.
– Но что вы от меня хотите?
– Только одного: чтобы вы ушли отсюда и отправились домой.
– Тогда скажите, чего вы вообще от жизни добиваетесь? У вас есть хоть какая-то цель?
– Оставьте меня, Барт.
– Отвечайте! – прогремел он. – Что вам нужно? – Он смотрел на Орднера в упор.
Орднер ответил спокойным тоном:
– Я хочу того же, что и все остальные. Отправляйтесь домой, Барт.
Он ушел не оборачиваясь. И больше никогда в этот дом не приезжал.
* * *
Когда он поехал к Мальоре, опять повалил снег и большинство машин катили с включенными фарами. Щетки на ветровом стекле размеренно двигались взад-вперед, а растаявшие снежинки стекали вниз, словно слезинки.
Уже привычно оставив машину за гаражом, он обогнул его и прошел прямо к офису Мальоре. Прежде чем войти, посмотрел на свое отражение в стеклянной дверной панели и смахнул с губы тонкую розовую пленку.
Женщина с арифмометром улыбнулась ему немного загадочно и жестом разрешила войти.
Мальоре в одиночестве читал «Уолл-стрит джорнэл». Увидев его, он через весь стол метко швырнул журнал в корзинку для мусора и буркнул себе под нос, словно продолжая обсуждать что-то с самим собой:
– Черт знает что творится! Верно говорит Пол Харви: все маклеры – просто старые бабы. И когда наконец президент подаст в отставку? Да и подаст ли вообще? Или нет? И разорится ли «Дженерал электрик» из-за энергетического кризиса? Меня уже мутит от всей этой галиматьи.
– Да, – кивнул он, не будучи слишком уверенным, с чем именно соглашается. Он чувствовал себя не в своей тарелке и даже не подумал, а помнит ли еще Мальоре, кто он такой. Что ему сказать? С чего начать? Помните – я тот самый, который вас вчера мудозвоном обозвал? Нет, черт возьми, так нельзя.
– Что, опять снег идет?
– Да.
– Терпеть не могу снег. Вот мой братец каждый год в ноябре отваливает в Пуэрто-Рико и остается там до пятнадцатого апреля. Вот что значит сорок процентов акций местного отеля прихватить. Уверяет, что таким образом присматривает за своими вложениями. Чушь собачья. Он и за собственной задницей присмотреть не в состоянии, даже если ему рулон туалетной бумаги дать. Что вам надо?
– А? – Он даже слегка подскочил от неожиданности и тут же почувствовал себя виноватым.
– Вам ведь что-то от меня нужно, верно? Как я могу вам помочь, если не знаю, о чем идет речь.
Теперь, когда вопрос был задан прямо в лоб, ему вдруг стало трудно говорить. Нужное слово никак не хотело слетать с языка. Внезапно он припомнил одну свою детскую выходку и улыбнулся.
– Чего веселитесь-то? – развязно спросил Мальоре. – Бизнес сейчас в такой заднице, что я тоже не прочь посмеяться над хорошей шуткой.
– Однажды, в далеком детстве, я умудрился засунуть себе в рот йо-йо, – сказал он.
– И что тут смешного?
– Я никак не мог его вытащить – в этом была самая потеха. Хотя мне было не до шуток. Мама отвела меня к врачу, который сумел извлечь йо-йо. Он внезапно пребольно ущипнул меня за задницу, а когда я раскрыл рот, чтобы заорать, ловко выдрал игрушку.
– Я вовсе не собираюсь щипать вас за задницу, – сказал Мальоре. – Что вы от меня хотите, Доус?
– Взрывчатку, – брякнул он.
Мальоре вытаращился на него. Закатил глаза. Раскрыл было рот, но затем хлопнул себя по отвисшей щеке.