Книги Бахмана
Шрифт:
Кстати, звали Уокера вовсе не Джонни. Его полное имя было Кори Эверетт Уокер – он это знал наверняка, поскольку не раз видел на разных анкетах и формах. Тем не менее даже двадцать лет назад его называли Джонни. Его жена умерла в 1956 году во время отпуска в Вермонте. С тех пор Джонни жил вдвоем с братом, водителем ассенизаторской машины. В «Блю Риббон» было не счесть работников, которые за глаза прозывали Рона «Железным хреном», но только Джонни мог назвать его так прямо в лицо, не поплатившись за это.
Он подумал: если Джонни умрет, то я стану старейшим работником в нашей
Но Фреду было не до сантиментов.
* * *
Брат Джонни сидел в приемной отделения «Скорой помощи»; на нем были оливковый рабочий комбинезон и черная куртка. Вертя в руках оливковую же шапочку, он неотрывно смотрел в пол.
Услышав шаги, он поднял голову.
– Вы из прачечной? – спросил он.
– Да. А вы… – Он сам не ожидал, что вспомнит имя, но оно вдруг само всплыло в памяти. – Вы Эрни, да?
– Да. Эрни Уокер. – Он перехватил вопросительный взгляд и медленно покачал головой. – Не знаю, мистер…
– Доус.
– Не знаю, что вам и сказать, мистер Доус. Я видел его в операционной. Он забинтован с ног до головы. Грустное зрелище.
– Мне страшно жаль, – сказал он.
– Скверный это перекресток. Причем тот парень, что в него врезался, не так уж и виноват. Он просто затормозить не сумел на скользкой дороге. Так что я его и не виню. Говорят, он нос сломал, а в остальном не пострадал. Удивительно, что в мире происходит, да?
– Да.
– Помню, в начале шестидесятых мне довелось водить грузовик для одной конторы, и я ехал по индианской трассе…
Хлопнула наружная дверь, и вошел священник. Стряхнув снег с ботинок, он поспешил по коридору, едва не сбиваясь на бег. Увидев его, брат Джонни Уокера перепугался не на шутку. Глаза его молитвенно закатились, а губы вдруг мелко-мелко задрожали. Эрни попытался привстать, но он обхватил его за плечи и удержал.
– О Господи! – выкрикнул Эрни. – Он с требником! Вы видели? Собирается отходную прочитать… а может, он вообще уже мертв. Джонни!
В приемной сидели и другие люди: подросток со сломанной рукой, престарелая женщина с эластичным бинтом на ноге, мужчина с огромной повязкой вокруг большого пальца. Все они как по команде приподняли головы, посмотрели на Эрни и тут же потупились, уставившись кто на пол, кто в журнал.
– Вы не волнуйтесь, – тупо произнес он.
– Отпустите меня, – сказал Эрни. – Я должен знать…
– Послушайте…
– Отпустите меня!
Он разжал пальцы и выпустил брата Джонни. Эрни Уокер поспешно вскочил и кинулся по коридору за угол, куда скрылся священник.
Он с минуту посидел на жестком пластиковом стуле, не зная, что предпринять. Посмотрел на пол, испещренный грязными отпечатками подошв ботинок и черными разводами. Посмотрел на пост дежурной медсестры, где девушка в белом халате разговаривала по телефону. Посмотрел в окно и заметил, что снегопад прекратился.
Вдруг из коридора со стороны операционной донесся нечеловеческий вопль.
Все
Нечеловеческий вопль повторился, а потом кто-то громко, ну совсем по-щенячьи, заскулил.
Все опять поспешили уткнуться в журналы. Только подросток со сломанной рукой шумно вздохнул и шмыгнул носом.
Он встал и, не оборачиваясь, быстро направился к выходу.
* * *
При его появлении тут же сбежались работники прачечной; Рон Стоун даже не пытался их останавливать.
– Ничего не знаю, – сказал он. – Мне так и не удалось выяснить, жив он или мертв. Скоро узнаете. Не знаю я ничего – и все тут.
Он помчался наверх, смятенный и разбитый.
– Вам удалось узнать, как дела у Джонни, мистер Доус? – первым делом спросила его Филлис.
Он впервые заметил, что Филлис, несмотря на причудливо выкрашенные волосы, выглядит жутко старой.
– Дела хуже некуда, – ответил он. – Священник пришел читать над ним последнюю молитву.
Филлис всплеснула руками:
– Господи, какой кошмар! И надо же такому случиться, да еще перед самым Рождеством!
– Кто-нибудь позаботился о белье, что рассыпалось на перекрестке?
Филлис посмотрела на него с укоризной:
– Да, Том посылал за ним Гарри Джонса. Он уже минут пять как вернулся.
– Хорошо, – сказал он, хотя ничего хорошего тут и близко не было. Все обстояло прескверно. Будь на то его воля, он бы залил во все стиральные машины сильную кислоту, чтобы сжечь это поганое белье к чертовой матери. Вот это и вправду было бы хорошо.
Филлис сказала что-то еще, но он не расслышал.
– Что? Извините, я отвлекся.
– Я сказала, что звонил мистер Орднер. Просил вас перезвонить ему как можно быстрее. И еще звонил некий Гарольд Суиннертон. Просил передать, что патроны уже доставили.
– Гарольд… – И тут он вспомнил. Оружейная лавка Гарви. Хотя Гарви уже давно лежал в гробу. – Ах да, верно.
Он вошел в свой кабинет и прикрыл за собой дверь. На столе по-прежнему красовалась табличка с призывом:
ДУМАЙ ГОЛОВОЙ!
Возможно, познаешь новые ощущения
Он схватил ее и швырнул в корзинку для мусора. Плюх!
Усевшись за стол, он раскрыл папку с входящими бумагами и не глядя вывалил их все в ту же корзинку. Затем осмотрелся по сторонам. Стены кабинета были облицованы деревянными панелями. На левой стене висели два диплома в рамках: первый – колледжский, а второй – свидетельство об окончании курсов службы быта, которые он посещал летом в 1969 и 1970 годах. На стене за столом красовалась увеличенная фотография, на которой он сам пожимал руку Рэю Таркингтону по случаю открытия новой автомобильной стоянки. Оба они улыбались на фоне здания прачечной. Выкрашенная им труба до сих пор еще сверкала яркой белизной.