Книги Бахмана
Шрифт:
– Но почему? – Орднер казался потрясенным. Однако он не скулил, как Эрни Уокер. Он сомневался, чтобы Стив Орднер вообще хоть раз скулил или хныкал после того, как ему исполнилось одиннадцать лет. Хныканье и нытье – удел слабых.
– В два часа вас устроит? – спросил он.
– Вполне.
– До свидания, Стив.
– Барт…
Он положил трубку и уставился на стену. Вскоре Филлис всунула голову в кабинет; выглядела она совсем измученной, несмотря даже на свою развеселую прическу. Вид босса, сидящего с мрачным видом в оголившемся кабинете, тоже не прибавил ей настроения.
– Мистер
– Нет, Филлис, ступайте. Езжайте домой.
Видно было, что она борется с собой, собираясь что-то спросить, но так и не решилась. Он отвернулся и посмотрел в окно, избавляя тем самым ее и себя от щекотливой ситуации. Несколько секунд спустя он услышал, как дверь тихонько закрыли.
Бойлер внизу зарычал и затих. Со стоянки один за другим отъезжали автомобили.
Он сидел в пустом кабинете опустевшей прачечной долго, пока не настала пора ехать к Орднеру. Так он прощался со своим прошлым.
* * *
Контора Орднера располагалась в самом центре, в одном из новехоньких небоскребов, которые энергетический кризис грозил превратить в никчемные и ненужные коробки. Семьдесят этажей стекла и бетона, с трудом обогревающиеся зимой и почти не охлаждающиеся летом. Офисы компании «Амроко» расположились на пятьдесят четвертом этаже.
Он оставил машину в подземном гараже, поднялся на лифте в вестибюль, миновал вращающуюся дверь и прошел к лифтам в правом крыле здания. Вместе с ним в лифте поднималась темнокожая женщина в джемпере, с длинными, красиво подстриженными волосами. В руках у нее был блокнот для стенографии.
– У вас красивая прическа, – сказал он вдруг, без всякой причины.
Женщина смерила его холодным взглядом, но не ответила. Вообще бровью не повела.
Приемная Стива Орднера была обставлена современными стульями; прямо под репродукцией ван-гоговских «Подсолнухов» восседала за столом красивая рыжеволосая секретарша. Пол был устлан косматым ковром перламутрового цвета. Мягкое освещение. Негромкая музыка. Что-то из Мантовани.
Рыженькая секретарша приветливо улыбнулась. Она была в черном джемпере; волосы подвязаны сзади золотистой ленточкой.
– Мистер Доус?
– Да.
– Заходите, пожалуйста.
Он открыл дверь и вошел. Орднер сидел за столом и что-то писал.
Огромное окно за его спиной выходило на запад.
Подняв голову, Орднер отложил ручку.
– Привет, Барт, – негромко поздоровался он.
– Привет, Стив.
– Присаживайтесь.
– Неужели наш разговор будет таким долгим? – не удержался он.
Орднер вперил в него пристальный взгляд.
– Я бы с удовольствием залепил вам пощечину, – процедил он. – Увесистую. Не избил бы, нет – просто отхлестал по щекам. Со страстью.
Он кивнул:
– Я знаю. – Он и правда знал это.
– Вы, наверное, даже не представляете, что потеряли, – продолжил Орднер. – Должно быть, ребята Макана подкупили вас. Думаю, вы получили достаточно. А ведь я лично собирался рекомендовать вас в вице-президенты корпорации. Для начала вам положили бы тридцать пять тысяч в год.
– Мне не заплатили ни цента.
– Это правда?
– Да.
– Тогда почему вы это сделали, Барт? Что вас побудило?
– А почему я должен перед вами объясняться, Стив? – Он уселся на стул напротив массивного письменного стола Орднера.
Мгновение Орднер казался растерянным. Он потряс головой, словно боксер, пропустивший сильный, но не слишком опасный удар, затем промолвил:
– Потому что вы мой подчиненный. Хотя бы.
– Это ерунда.
– В каком смысле?
– Послушайте, Стив, я работал у Рэя Таркингтона. Вот это была личность. Его могли не любить, но зато все уважали. Порой во время разговора он мог «пустить ветры», рыгнуть или поковырять в ушах. Но ему все прощали. Ему вообще все с рук сходило. Как-то раз, когда я попал впросак с одним мотелем в Крейгер-Плаза, он мне такую оплеуху залепил, что я в дверь врезался. Вот так он за дело болел. А вы совсем другой, Стив. По большому счету вам ведь начхать на «Блю Риббон». Да и на меня тоже. Вас только собственная карьера волнует. Вот так-то.
На лице Орднера не отразилось ровным счетом ничего. С таким же успехом оно могло быть высечено из гранита.
– Вы верите в то, что говорите? – только и спросил он.
– Да. «Блю Риббон» волнует вас ровно настолько, насколько это важно для вашего положения в корпорации. Так что нечего мне тут лапшу на уши вешать. Вот, держите.
И он протянул Орднеру заклеенный конверт с прошением об отставке.
Орднер покачал головой.
– А как насчет людей, которых вы так подставили, Барт? Простых людей. Что ни говорите, но ведь вы вертели их судьбами. – Он на мгновение приумолк, словно наслаждаясь сказанным. – Они тоже лишатся работы, ведь прачечную теперь перевести некуда. Вашими стараниями, – мстительно прибавил Орднер.
Доус хрипло расхохотался и сказал:
– Дешевка вы, Стив. И так высоко вознеслись, что дальше своего спесивого носа не видите.
Орднер побагровел. Затем, тщательно подбирая слова, произнес:
– Объяснитесь, Барт.
– Каждый работник нашей прачечной, от Тома Грейнджера до самой низкооплачиваемой уборщицы, застрахован на случай безработицы. Деньги на страховку регулярно вычитают из жалованья. И теперь им эту страховку выплатят. – Он презрительно фыркнул: – Вот так-то, дешевка.
Пальцы Орднера сжались. Сцепив руки, словно собираясь читать молитву перед сном, он промолвил:
– Вы забываетесь, Барт.
– Нисколько. Вы сами меня пригласили. Потребовали объяснений. Что, интересно, вы хотели от меня услышать? Как мне жаль, что я сел в лужу? Что я все искуплю? Если я и облажался, то это мое личное дело. Мое и Мэри. А она никогда об этом не узнает. Может, вы собираетесь мне сказать, что я подвел корпорацию? Это тоже было бы враньем – когда корпорация так раздувается, ей ничто уже не может повредить. Если дела идут неплохо, она извлекает сверхприбыль, если плохо, она все равно получает прибыль, а когда дела вообще катятся в пропасть, она списывает убытки за счет налогов. И вы это прекрасно знаете.