Книга судьбы
Шрифт:
Принять ли его слова как комплимент или как оскорбление? Я не задумывалась, не позволила никакой тени омрачить наш уютный ужин, предпочла вовсе не обращать внимания. После ужина он прислонился к валику и сказал:
– Было очень вкусно, я наелся до отвала. Давно я так вкусно не ел. А те бедолаги, что они сегодня едят? Должно быть, как всегда, хлеб да сыр.
Воспользовавшись его хорошим настроением и этой похвалой, я сказала:
– Почему бы не пригласить как-нибудь твоих друзей на ужин?
Он внимательно поглядел на меня,
– Ты ведь говорил, что вы готовите по очереди? Так назначьте в какой-то вечер дежурной меня, и пусть твои друзья поедят от души.
– Вообще-то Шахрзад уже говорила, что хотела бы с тобой познакомиться.
– Шахрзад?
– Да, это очень хороший товарищ. Умная, отважная, искренне преданная, она умеет анализировать и излагать многие проблемы лучше всех нас.
– Девушка?
– Что за вопрос? Шахрзад – ты знаешь хоть одного мальчика по имени Шахрзад?
– Нет, я спрашиваю, замужем она или одна.
– Ох, уж эта ваша манера… Да, замужем. У нее не было выбора – только выйти замуж, чтобы избавиться от родительского контроля и посвятить все время и все силы делу. К несчастью, в этой стране, какое бы положение ни занимала женщина в обществе, она не свободна от обычаев и условностей, от всех этих обязанностей и ограничений.
– И ее муж разрешает ей проводить время с тобой и друзьями?
– Кто? Мехди? Он один из нас. Это как раз брак внутри группы. Мы приняли такое решение, поскольку оно на благо всей группы.
Впервые он откровенно говорил со мной о друзьях и “группе”, и я понимала, что если отвечу ему слишком поспешно, резко, он снова замкнется. Мне следовало слушать и помалкивать, какие бы странные вещи он ни говорил.
– И мне бы тоже хотелось познакомиться с Шахрзад, – только и сказала я. – Она, должно быть, интересный человек. Обещай мне, что скоро позовешь к нам друзей.
– Я должен это обдумать. Обсужу это с ними, и тогда посмотрим.
Две недели спустя меня наконец удостоили этой чести: было решено, что друзья Хамида придут на обед в следующую субботу, как раз выдался праздничный день. Всю неделю я готовилась: выстирала занавески и вымыла окна, передвинула всю мебель. Обеденного стола у нас не было. Хамид сказал:
– Оставь, к чему нам обеденный стол? Расстелешь скатерть на полу. Так даже лучше. Им будет удобнее и привычнее и всем хватит места.
Он позвал всего двенадцать человек – самых близких из числа друзей. Я не знала, что готовить, и так волновалась, что несколько раз переспрашивала Хамида.
– Готовь, что считаешь нужным, – отвечал он. – Это не важно.
– Еще как важно! Я хочу приготовить их любимые блюда. Расскажи мне, что им нравится.
– Откуда мне знать? У каждого свой вкус. Ты же не будешь готовить двенадцать блюд.
– Ну хорошо, пусть не все. Но что, к примеру, любит Шахрзад?
– Рагу с травами.
Со вторника я начала закупки. Стало прохладнее, дул легкий ветерок. Я столько всего закупила и столько тяжелых сумок перетаскала наверх, что “слепая” Биби заметила и сказала:
– Девонька, даже пир для семи царей не требует стольких стараний!
Кое-что успела сделать еще в четверг. В пятницу мы вернулись от родителей Хамида раньше обычного, и я снова отправилась на кухню. Я столько всего приготовила, что понимала: только разогревать эти блюда мне придется с утра и до полудня. К счастью, установилась холодная погода, я просто выставила кастрюльки и сковородки на веранду. Под вечер пятницы Хамид собрался уходить и предупредил:
– Если задержусь, то приду завтра уже с компанией, около полудня.
Я поднялась спозаранку, заново протерла пыль во всем доме, отварила и промыла рис, а когда все было готово, наскоро приняла душ. Волосы я не мочила: их я вымыла и накрутила с вечера на бигуди. Я надела желтое платье, мое самое лучшее, слегка тронула губы помадой, вынула из волос бигуди и распустила локоны по плечам и спине. Мне хотелось выглядеть безупречно, чтобы Хамиду не пришлось за меня краснеть. Мне хотелось выглядеть идеально, чтобы он больше не прятал меня дома, словно незаконное или умственно отсталое дитя. Мне хотелось стать такой, чтобы его друзья согласились принять меня в свою группу.
Около полудня сердце ушло в пятки: в дверь позвонили! Сигнал специально для меня: так-то Хамид открывал своим ключом. Я сорвала фартук и выбежала на площадку приветствовать гостей. Дул сильный ветер, но мне было все равно. Прямо там, на площадке, Хамид меня со всеми перезнакомил. Четыре женщины, остальные мужчины, все примерно одного возраста. Мы вошли, я приняла у них верхнюю одежду, с любопытством присмотрелась к девушкам – они мало чем отличались внешне от мужчин, все в штанах и в свитерах не по размеру, старых, не к лицу. С волосами они обращались, как с досадной помехой: либо подстригали так коротко, что со спины девушку можно было принять за мужчину, либо затягивали в хвост резинкой. И никакой косметики на лице.
Хотя все они были вежливы, даже любезны, на меня никто, кроме Шахрзад, внимания не обращал. Только она расцеловала меня в обе щеки, оглядела с головы до пят и сказала:
– Красотка! Хамид, какая у тебя славная женушка! А ты нам и не сказал, как она хороша собой и одевается со вкусом.
Тут и остальные обернулись поглядеть на меня. И что-то такое было в их взглядах (хотя опять-таки никто слова дурного не сказал), отчего не только я смутилась и покраснела, но и Хамиду сделалось неловко. Он поспешил сменить тему: