Книга Греха
Шрифт:
Опасность манит. Я закрываю глаза и по пушистым коврам неслышно захожу в гостиную. Шепчу «Отче наш» и открываю глаза. В комнате никого нет. На столике красуется початая бутылка коньяка. Я нахожу стакан, наливаю и падаю в объятия дивана.
После коньяка и сигарет я успокаиваюсь. Иду в туалет, на ходу расстегивая ширинку. Толкаю белую дверь и замираю.
Прямо посреди туалетной комнаты, между унитазом и ванной, распласталась Юля. У меня нет ни страха, ни отвращения, ни радости. Я знал, что так будет. Нагибаюсь.
Дождевая вода капает с моей одежды на голое тело Юли. Я замечаю, насколько
По центру груди Юли зияет кровавая рана, похожая на кратер извергающегося вулкана, но больше всего крови возле её промежности. Я склоняюсь ниже и замечаю, что её бёдра украшены длинными кровавыми разрезами. Вся её промежность изрезана.
У меня был знакомый, который устроился в морг, чтобы трахаться. Мёртвые, объяснил он, безотказны.
Я размышляю об этом всерьёз, пока не понимаю, что везде мои отпечатки. Везде! Я буду первым подозреваемым.
Не осознавая, что делаю, хватаю пластиковую канистру с водой, стоящую возле унитаза, и начинаю поливать всё вокруг, чтобы смыть отпечатки. Нет, это безумие! Так мне ничего не уничтожить. Вспоминаю фильмы: в них убийца стирал отпечатки. Я беру тряпку и начинаю протирать всё, чего касался.
Когда я выхожу от Юли, кажется, похудевший на несколько килограмм, то понимаю — вместе со своими отпечатками стёр отпечатки убийцы. Дождь, грозящий человечеству очищением через новый всемирный потоп, смывает с меня последние следы преступления.
Ещё вчера я сам готовился убить Юлю. Ещё сегодня выбирал орудие убийства. Был преступником в мыслях. Моё намерение, кажется мне, сродни убийству. Потому я главный подозреваемый.
II
Мы встречаемся в том же заброшенном кинотеатре. На входе я приветствую вахтёршу. По её благообразному виду сложно догадаться, что она одна из нас.
У нас есть обычай — мы обнимаемся при встрече. Раньше я не придавал этому большого значения. Но сейчас объятия действуют мне на нервы. Это вполне логично, если взять в расчёт тот факт, что большинство сектантов имеет выраженные физические недостатки: гнилые зубы, фурункулы и язвы, гнойные из-за конъюнктивита глаза или чудовищные залысины на голове.
Эммануэль Сведенборг: «Только между теми, которые в одинаковом зле и которые поэтому находятся в одном адском обществе, есть общее сходство. Вообще их лица ужасны и, подобно трупам, лишены жизни: у некоторых они черны, у других огненны, подобно факелам, у других безобразны от прыщей, нарывов и язв; у весьма многих лица не видать, а вместо него — что-то волосатое и костлявое, у других торчат только одни зубы. Тела их точно так же уродливы. В этих образах злость и жестокость проглядывают из внутренних начал, но, когда другие их хвалят, почитают и поклоняются им, лицо их изменяется, и в нем выражается как бы радость от удовольствия. Следует, однако, знать, что адские духи кажутся такими только при небесном свете, но между собой они кажутся людьми».
Я стараюсь держаться в стороне, курить и не думать о Юле. Доказано, подсознание не воспринимает частички «не». Этот факт используется в НЛП и гипнозе. Поэтому фраза «не думай о
Я всегда сижу в середине зала. Справа высокий молодой парень с жуткими синяками под глазами. Он постоянно кашляет и массирует свою мошонку. Слева субъект неопределённого возраста в рваном костюме.
На трибуне Марк Аронович, один из главных инициаторов данного проекта. Ходят слухи, что он регулярно ездит за границу. Смотрит, как работают зарубежные секты. Многие идеи он привносит сюда.
Я слушаю в пол-уха. Улавливаю лишь отдельные фразы.
Нас всё больше. В Европе и Америке новая мода — мода на вирус. Люди специально прививают себя. Они готовы платить за это деньги. Деньги за свободу. Охотников за вирусом становится всё больше. В интернете вирус — самый элитный товар. Целые общины охотятся за ним. Они кидают вызов Богу.
Так вещает Марк Аронович.
Люди играют в новые игры. Приз победителю — вирус. Те, кто заражён, те, кто позитивны, живут полной жизнью. Только они и живут. Среди знаменитостей всё больше позитивных. Они рожают детей и прививают чужих. Вирус строит новый мир. Вирус — метка Божья. Мы избраны. Мы сами решаем, кто должен умереть, а кому даровать жизнь. Мы стали богами. И мы уничтожим этот ханжеский мир.
Так вещает Марк Аронович.
И в этот момент он похож на священника с протестантского телевидения. На лидера русских фашистов. Они все больны. Тяжёло больны, как и я сам.
Марка Ароновича сменяет Николай. Он приглашает всех на вечеринку завтра вечером. Обещана масса развлечений.
III
На остановке возле кинотеатра я встречаю Нину и Инну. Они держатся за руки. Подходят ко мне.
— Привет! — тянут они в два голоса.
— Привет, что вы здесь делаете? — странно видеть их вместе.
— Ходим по магазинам, — говорит Инна. — Кстати, как насчёт ужина на троих?
— Я болен, — чуть не сказал «я мёртв».
— Ничего страшного, — они улыбаются и гладят друг друга, — вылечим.
Нина не спрашивает о моём странном звонке перед убийством Юли. И сейчас её молчание ценнее всего.
Я избавляюсь от них, но мой покой вновь нарушают две девочки. Знаю их по секте позитивных. Маша и Лена, кажется. У обеих, как уродливая гроздь винограда, герпес на полгубы. Мне настолько плохо, что я думаю лишь об одном — добраться домой. Из бездны меня вырывают те же две девочки.
— Давай встретимся. Составь нам компанию. Пожалуйста! — канючат они.
— Пишите номер, — машинально отвечаю я.
Прыгаю в автобус. Занимаю свободное место. Чтобы меня не дёргали, использую старый приём: закрываю глаза и делаю вид, что сплю.
Когда моё притворство почти переходит в естественное состояние, звонит мобильный.
— Даниил Грехов?
— Да.
— Вас беспокоят из полиции.
Говорят, каждый преступник жаждет быть пойманным; этой мыслью во многом объясняется его извечное возвращение на место преступления. Психологи утверждают, что наши болезни, несчастья и горести есть следствие подсознательного стремления получить кару за совершённые грехи.