Книга Евы
Шрифт:
День обещал быть жарким, еще до того как солнце осветит южный склон, им предстояло взобраться на гору и там ступить на звериную тропу, ведущую к скотоводам.
Она приготовила завтрак, разбудила мужа, зарылась є головой в одеяльце ребенка, поиграла с малышом, испытывая невыразимое блаженство. Мальчик улыбался, тянул к ней ручки. Он был мокрым; она вытащила его из сырых пеленок, поднесла к водопаду, смеясь, поставила под веселые брызги, держа под мышками…
Она защищала его своим телом, и все же он боялся, кричал, цеплялся за мать, но,
Адам отслужил свою утреннюю молитву на лугу перед водопадом, вернулся болееуверенным, радуясь наступающему дню. Они упаковались. Она взяла ребенка, он – подарки: лекарственные травы в нарядных кожаных мешочках для людей Эмера. Как много труда и выдумки стоили ей эти мешочки. Она знала, что подарки будут приняты с большой радостью.
Но надо было научить тех, кому они предназначались, пользоваться ими, помочь запомнить, что касторовое масло надо использовать при болях в животе, дробленую кору смоковницы, смешанную с семенами белены, при нарывах, а измельченную крапиву при жаре в теле.
В конце концов она решила начертать на кожаных мешочках раскаленными палочками маленькие фигурки. Человек с головной болью удался ей довольно легко, человек с болью в животе – тоже. Но понятно ли будет, что у лежащей на земле фигурки с шаровой молнией надо лбом и запястьями – жар?
Что может случиться, если они ошибутся? Надо поговорить с Аней.
И вот они начали взбираться вверх по горе: мужчина с тяжелой ношей на спине, Ева с ребенком на руках, что мешало удерживать равновесие и правильно выбирать дорогу. Однажды она даже чуть не оступилась и поэтому вынуждена была устроить малыша на спине, отчего он забеспокоился и почувствовал себя неуютно.
Отдыхали они часто – им потребовалось несколько трудных часов, чтобы добраться до ложбины, отдышаться и утолить жажду. И все же между ними снова возникло доверие, когда она спросила:
– Ты помнишь, ведь именно здесь мы дали цветам имена?
– Да. – Сейчас улыбка мужчины была полна Света и далека от греха.
«Нам надо как-нибудь вместе сходить в рай, – подумала женщина. – Быть может, такое паломничество освободило бы его и вернуло бы ему радость».
Когда они наконец добрались до равнины, их ждал сюрприз. Они увидели там Каина с девушкой и рядом несколько ослов, готовых к дальнейшему путешествию.
Одного лишь взгляда хватило Еве, чтобы послать, как и однажды в лиственных лесах, сигнал другой женщине: я твоя сестра…
На этот раз сигнал был принят, молодые глаза послали ответ: я твоя дочь.
Долго стояли они и смотрели друг на друга, зная, что им придется разделить многое: радость и труд, родовые схватки и боль, заботу и огорчения. Наконец Ева подошла к девочке, протянула ей обе руки и прикоснулась лбом к ее лбу.
Здороваясь с сыном, Ева увидела гордость и радость в его глазах. Теперь она посмотрела на девочку взглядом со стороны. Да, она
Девушку звали Лета. Позавтракали они все вместе хлебом, принесенным Евой, мясом и вином, принесенными Летой.
Потом Ева накормила Сифа, а Лета взяла его в свои нежные и сильные руки. После этого они отправились к стойбищу, где были встречены с великими почестями.
Свадьба получилась великолепной: все что стойбище могло предложить, стояло на столе в самом большом шатре. Много было сказано, много спето, много поднято поздравительных тостов за молодых.
Каин держался очень прямо и напряженно – с достоинством и благородством, решила Ева и почувствовала гордость: ее мальчик удостоился многих восхищенных женских взглядов.
Наконец певец Эмера спел песню о царской дочери и диком народе. Теперь песня имела новый конец, повествующий о том, как дочь северной царицы бежала от Сатаны и как обольстительно прекрасна была та, что увела с собой ученика шамана. Но, увидев, что Адам нахмурился, Ева подумала: «Пусть, это его дело! – И еще, удивленная, как и в прошлый раз: – Вот как поступают мужчины, слова их красивы, но далеки от истины».
Однако самым лучшим моментом праздника была встреча с Аней, благословенной Аней. Какое торжество радости испытала она, услышав:
– Лета – моя младшенькая, поздняя, рожая ее, я искушала свою судьбу.
– Значит, мы теперь родня, – громко рассмеялась Ева.
– Да, теперь мы будем петь вместе нашим внукам.
Так сидели они, держась за руки.
– Твой мальчик добрый? – спросила Аня.
– Очень. – В голосе Евы звучали сила и уверенность.
– Мне страшно за девочку, понимаешь? Она очень странный ребенок, мягкая и твердая одновременно.
– Так моя мама говорила обо мне.
Обе засмеялись.
– У него будет много жен?
Ева удивилась, едва не вскочив:
– Много жен? Ты что, с ума сошла?
– Здешние мужчины поступают именно так, – пояснила Аня. – Я старшая жена Эмера, и всякий раз, когда он брал новую, мне было непросто. Мне бы очень хотелось оградить Лету от подобной судьбы.
– У нас мужчина берет себе лишь одну жену, – объяснила Ева. – Пока я буду жива, я прослежу, чтобы так и оставалось.
– У нас лишь один Бог, – с жаром говорил Адам Эмеру, сидя за длинным столом в последний вечер.
Но Эмер, уже выпивший много вина, упрямился, обращаясь к Еве:
– Ты царская дочь, ты же умеешь и слушать, и обращаться с просьбой к богу реки, к богу равнины, к Солнцу и к Луне.
Ева почувствовала страх Адама, вспомнила разговор на горе о связях с внешними силами, и внезапно озарение пронзило ее.
– Нет, – ответила она. – Есть только один Бог, но он находится и в водах реки, и в травах равнин, в свете солнца и в свете звезд.
Наступила долгая тишина. Потом возник голос Эмера, уже протрезвевший: