Книга Евы

Фредрикссон Мариан

Но вслух она этого не сказала, ибо слишком уважала своего мальчика и чувства, которые он испытывал.

Однажды после вечернего купания она принесла пива обоим мужчинам, сидевшим на берегу. И услышала, как Адам сказал Каину, что Эмер предлагает ему жениться на одной из своих дочерей.

Как обычно, прошло какое-то время, прежде чем слова дошли до Каина. Она видела, как он медленно стал краснеть до корней волос. Адам тоже заметил это и засмеялся тем особым мужским смехом, как в тот вечер, когда у них гостил певец.

–

Тебе ведь не так-то просто здесь в горах наедине с фаллосом по ночам. Поймаем несчастье. Так вот. Не хотел бы Адам попробовать испытать свою силу на деле?

И Эмер рассказал о том, что на полях исчез корм для скота, а источники у подножия горы истощились, ручьи пересохли.

– Мы скоро будем вынуждены забивать скот, – заключил Эмер. – Вдобавок ко всему у нас стало плохо с солью, зима будет тяжелой.

Ева заметила, как Адам внутренне сжался и сник. Он знает, что Бог больше не слушает его, подумала она. В глубине души он знает, что по вечерам под яблоней говорил с шаманом.

В разговор вступил Каин и тем самым дал новую передышку – время на обдумывание.

– Во всяком случае, я знаю, где мы можем взять соль, – сказал Каин. – В нескольких милях на западе есть соляная глыба, там много соли прямо на поверхности. Я могу показать твоим мужчинам завтра же.

Спутники Эмера, их было трое, кивнули: с помощью Каина они смогут отнести на стойбище целых четыре клади.

Но Эмер продолжал смотреть на Адама; надо было что-то отвечать.

– Я попытаюсь, – сказал он. – Не обещаю, но попробую.

«Почему он не говорит то, что есть на самом деле? – с испугом подумала Ева. – Скажи просто: „Бог не слышит меня больше". Он не переживет неудачи». Она в панике почувствовала, как живот свело судорогой и пот побежал по лбу.

Ева приготовила еду с большим количеством зелени, свежей рыбы, пойманной Каином утром, свежим хлебом – какая удача, что она как раз испекла хлеб. Мысли ее порхали, как бабочки, близко и так привычно, но не задерживались. Ее охватило беспокойство, когда через стол она встретила взгляд Каина – да, он понимал ее. Сначала наступило облегчение, потом беспокойство еще больше усилилось.

«И это он тоже понимает», – думала она.

В сумерки Адам отправился на пастбище с ножом и огнивом. Ему хотелось побыть в одиночестве, пояснил он, никто не пойдет с ним. Это займет много времени, может быть целую ночь.

Оставшиеся у очага в пещере попытались поддерживать разговор. Каину и Эмеру какое-то время это удавалось.

Каин рассказывал о земледельцах на юге, Эмер тоже слыхал о них.

Еве удалось усыпить Сифа во внутренней комнате; беспокойство побуждало ее вернуться к гостям. Побыв немного с ними, она вышла и снова вернулась, чтобы наполнить их опустевшие чаши. Страх неотступно следовал за нею, время шло слишком медленно.

Внезапная мысль заставила ее решиться. Она знаком попросила Каина прислушиваться к спящему ребенку и незаметно для гостей вышла наружу. Быстро добежала до яблоневой рощи, остановилась у самого большого дерева

и поприветствовала его, потом, как и обычно, обратилась к неизвестному ей дереву: обе ладони на стволе, лоб между руками. Из самой глубины ее существа возникли слова:

– Гавриил, ты, говоривший со мной однажды, помоги моему мужу в эти минуты. Ты ведь знаешь, что он не выдюжит, если ему это не удастся. Гавриил, пусть Бог услышит Адама. – А потом появились и обычные женские слова: – Милый, хороший, не злись на него. Он ведь как ребенок, заблудший в грехе.

Она чуточку поплакала, отчаянно поблагодарила за Каина, за полученные советы, хотела сказать ему, что все примирились, как он и говорил ей, но вдруг остановила себя и подумала: «Он ведь все знает».

Наконец она умолкла, утихли и слезы и беспокойство. На этот раз она была уверена, что Свет идет из нее самой, зарождаясь в пространстве под сердцем, где имеет обыкновение жить зверь-грызун.

Долго стояла она неподвижно. И когда шла обратно к пещере, Свет так и оставался с ней. И еще прежде чем она вошла внутрь, на небе сверкнула молния.

Когда накатилась гроза, сидевшие в пещере мужчины выскочили наружу, от возбуждения затаив дыхание. Больше часа стояли они перед пещерой, слушали все возрастающий шум ветра над сухими кронами деревьев, ощущали прохладу, накатывающую с тяжелого неба на покой земли, ожидавшей дождя. Потом упали первые капли…

По полю под дождем, лившим тонкими струйками, шел Адам тяжелой поступью, с расправленной спиной. «Он более усталый, но и более счастливый, чем когда-либо в жизни», – думала женщина.

Эмер и его спутники подошли к нему, поклонились. Долго стояли они во мраке под дождем, благодаря высшие силы. «Они накликают на себя простуду», – подумала Ева, но все же не захотела прерывать это торжество призывом к теплу у очага.

А сама направилась в пещеру, где у входа стоял Каин. Их темные глаза встретились.

– Я знаю, – сказал он.

– Нет, мы не знаем, ни ты, ни я, – ответила она. Они вошли внутрь и подложили в очаг дрова.

На следующий день дождь продолжался, но, несмотря на это, мужчины вместе с Каином отправились к соляной глыбе. Эмер и Адам договорились о свадьбе. Решено было, что Каин теперь же отправится с Эмером, а через один лунный цикл Адам, Ева и Сиф должны будут тоже прийти в стойбище.

– Мы остановимся у того же источника, где ты навещала нас в прошлом году, – сказал Эмер Еве.

Та кивнула:

– Ладно, дорогу я, конечно, найду.

Прошел всего один год, поразилась она.

После того как гости вместе с Каином покинули их, наступила тишина вокруг троих оставшихся на горе. Адам все еще пребывал в состоянии торжественности с того момента, как пошел дождь.

«Возможно, он никогда не будет прежним», – подумала Ева однажды вечером, когда увидела, как он с достоинством и величием шел в яблоневую рощу на молитву.