Книга для...
Шрифт:
– Я ни чем в портреты не бросаю. И заслуги гениев оцениваю адекватно. Вот только вашу страсть к их именам не разделяю. Сейчас вокруг только и слышны имена знаменитостей. Такой, сякой… Но не как пример для подражания успешному претворению потенциала в жизнь, а лишь для преклонения и восхищения. А вы присмотритесь к себе. Как часто вы хвалите своих друзей? Простых людей. Которые рядом. Которые, не имея музыкального образования, от души наяривают на гитаре в походе. Мальчишка во дворе весь день носится с футбольным мячом. Приятель пишет стихи, пытаясь выразить боль от расставания с любимой. Сосед своими руками красит стены в подъезде. А возле них только и слышны усмешки: «До Высоцкого тебе далеко…», «Пеле в твои годы уже…», «Нашелся,
После этой фразы Дима вскочил и ударил Олега по лицу. Тот успел немного уклониться, и удар получился смазанный. Богдан не успел вскочить с места, как Дима уже сел в кресло. Все произошло тихо и быстро. Поэтому мы Сашей не сразу поняли, что произошло, когда вернулись в комнату.
Прошло несколько минут. Мы смотрели телевизор, какой-то боевик. Дима встал, подошел к Олегу, негромко извинился, и они пожали руки. Саша вспомнила, что у нее скоро поезд, Дима вызвался проводить на вокзал, я решил остаться дома. Потом уехал Олег. Богдан вкратце рассказал мне, что произошло, и тоже пошел домой.
5. Воскресная ночь
Все разъехались. Я остался один. Подошел к темному окну и посмотрел на улицу. Но в прихожей горел свет, и сквозь ставшее зеркальным стекло ничего не было видно. Пришлось вернуться, выключить лампу, затем назад, к черному квадрату в ночь. Воскресный вечер, и люди не спеша… Из неплотно закрытого крана капала вода. Мешала сосредоточиться. Направился к раковине. Еще раз возвращаться к подоконнику было лень и, закрутив кран, я пошел в комнату. В прихожей заметил телефон. Позвонил Ане.
– Да?.. – вопросительная интонация всегда заставляла меня отвечать, я не удержался и на этот раз.
– Нет… Привет, Аня.
– Это ты, Марат? Привет, солнце. Как делишки твои?
– Замечательно. Решил вот тебе позвонить.
– Это хорошо. А то мне сейчас скучно чего-то стало. Скучаю тут одна. Игорь в ночную смену, развозит по домам подвыпивших гуляк, таких как ты.
– Я сегодня дома пил. Решил не добавлять ему работы.
– Расскажи мне что-нибудь, – эта непоследовательность напоминала Сашину. А цепкий ум и внимательность, как у Тани, а… но молчать дальше было не прилично, и я спросил:
– Как ты думаешь, наша встреча случайна?
– Для меня нет. Правда, правда. Я очень ждала такой вот встречи. Ты, наверное, тоже.
– Да. Это так. Просто у меня в жизни получилась…
– Пустота, которую ты хотел заполнить? Так ведь? И она заполнилась?
– Ужас. Ты как будто мои мысли читаешь. Даже немножко жутковато.
– Это я, солнце, свои мысли читаю. Но, честно говоря, я знала, что они у нас с тобой совпадают. Да, да – знала.
– Аня… Все будет хорошо?
– Как хочешь. В смысле, если захочешь, чтобы было хорошо, если знаешь, что для тебя значит слово хорошо, так оно и будет. Это меня учат сейчас так, и я вижу, что все так и есть. Вот скажи, что ты сейчас хочешь? Только честно.
– Я?.. Написать книгу.
– Классно. А для кого?
Она первая, кто спросил «для кого» я пишу, а не «о чем». Я даже не сразу нашел, что ответить. Попытался отшутиться:
– Желательно, не для корзины. А для кого надо?
– Ты что, еще не придумал? Солнце, надо обязательно знать, для кого ты пишешь. Иначе… Ну, ты сам понимаешь… Корзиночка всегда в ожидании новых жертв.
– На самом деле я думаю над тем, для кого пишу. Правда, окончательно в этом мнении не утвердился.
– Ничего, когда будешь дописывать, уже точно все узнаешь. Вот увидишь. А сейчас попробуй пофантазировать – для кого можно писать книжку?
Я начал перебирать в голове
Например, я подумывал, не написать ли книгу для своих родителей. Не как для читателей, а просто для родителей. Ведь с самого детства я некоторые вещи делал исключительно для них. Учиться в школе было, в общем-то, не сложно, но отдельные предметы я штудировал с одной целью – не расстроить папу и маму. Музыка и рисование, сменная обувь и прилежное поведение, не опаздывать после второго звонка, не смеяться во время уроков анатомии. Даже гвозди на уроках труда я делал для родителей.
На уроках труда нас заставляли делать гвозди. Для этого раздавали стальные заготовки сантиметров десять в длину и один сантиметр в диаметре, напильники и молотки. Мы разбредались по аудитории, выбирали себе тиски. Зажимали в них заготовку и напильником заостряли один конец. Потом молотком делали шляпку на другом. Обычно изготовление одного гвоздя занимало два урока, то есть неделю. Четыре гвоздя в месяц. Можно было и быстрее, но торопиться было некуда. Главное в конце четверти сдать десять гвоздей. К положенному сроку я приносил десять больших гвоздей из дому, а эти, сделанные своими руками, отдавал отцу. При чем ни сколько не сомневался, что все гвозди в мире делаются именно таким трудоемким способом. Тысячи учебных классов по всей стране, в которых ученики напильниками и молотками делают гвозди.
Поступив в институт, я продолжил делать многие вещи для родителей. Ездил на выходные домой, не впутывался в темные истории, покупал на стипендию туалетную воду маме и одеколон папе. Да, и потом я во многом себе отказывал или наоборот принимался за что-то для них. При этом я не чувствовал какой-то зависимости, это стало скорее привычкой. Но писать книгу для них мне не очень хотелось. Тогда я решил высказать Ане первый попавшийся вариант:
– К примеру, писать для издательства. Как тебе такая идея? Мне вот понравилась. То есть написать такую книгу, прочитав которую, издательство обязательно ею заинтересуется. Кроме того, привлечь их не только книгой, но и своей персоной. Причем не обманывать, а действительно предложить взаимовыгодное сотрудничество. Я ведь только первую книгу пишу, но до этого много других читал и, кажется, знаю, каких элементов не хватает маркетингу издательских домов. Можно гораздо эффективнее продавать книги, несмотря на то, что появился интернет, и некоторые экономят на покупке. Я бы посоветовал им, где практичнее разместить рекламу, как привлекательнее подать отдельного автора или целое направление, какая обложка привлекает внимание в книжном магазине, а какую не замечаешь. Да и вообще. Издательства могли бы скооперироваться по продвижению на рынок такого товара, как книга. Рекламируют же пиво в алюминиевых банках, почему не взяться за книги в твердом переплете? А, приложив определенные усилия, можно вообще это подавать как социальную рекламу и значительно сэкономить на расходах. Как ты думаешь, можно считать, что это будет книга для издательства?
– Надеюсь, ты не учебник по экономике пишешь? Не знаю, это ты уж решай сам. Солнце, я уже, честно говоря, скоро буду ложиться спать.
– Я чуть попозже. Приятно было с тобой поговорить.
– Мне тоже. Спокойной ночи. Пока.
– Спокойной ночи. До встречи.
– Пока. Пока.
Не включая свет, я прошел в комнату и сел на диван. Начиналось все с идеи написать ПроБы, а теперь – книга для издательства. Все с ног на голову. Впрочем, как и большинство событий последних дней. Совпадения стали не удивительными, а скорее занятными, поступки не решительными, а скорее неизбежными, даже сны… Были волшебными, а стали повествовательными. С другой стороны – нарастает какое-то напряжение. Затишье чувств перед бурей эмоций. Я медленно погружался в сон. Он был короткий и нервный. Я не люблю, когда мне снятся такие сны.