Книга для...
Шрифт:
Дима знал, почему ему не нравится Саша. Она стремилась к публичности, непринужденно вела себя в присутствии незнакомых людей, обладала гиперкоммуникабельностью и шармом некоторой развязности в общении. Его же больше тянуло к девушкам тихим, скромным и спокойным. Но, вновь встретившись с ней в моей квартире, мнение его поменялось. Возможно, он понял, что скромность часто таит коварство или, что для него было еще более отталкивающе, скудный интеллект. Да и Саша сильно изменилась. Стала нетороплива в словах и движениях. Не медлительна, а именно – нетороплива. Кроме того, скрылись в неизвестном направлении признаки потенциальной полноты, и появилась ещё одна черта в
Я тогда уже окончил вуз, а она продолжала учиться на старших курсах. От общих знакомых я узнал, что ее фотография появилась на первой странице университетской газеты. Газета была бесплатная и потому неинтересная. Через несколько недель я случайно встретился с ней. Мы говорили о будущем, планах и мечтах по покорению вселенной. И тут я вспомнил об этой публикации. Решил намекнуть на граничащую с глупостью наивность этого шага.
– Саша, я вижу, ты хочешь многого добиться в жизни. Восхищения мужчин, белой зависти подруг. Но можно дать тебе один совет?
– Если это меня не обидит или оскорбит, то – пожалуйста.
– Постарайся, даже в самых трудных ситуациях. Постарайся… не размениваться на мелочи. Никогда.
– Хорошо. Не знаю, о чем ты, но запомню твои слова.
Поняла ли она тогда, на какой ее поступок я указывал? Скорее всего – нет. Но именно такая черта в ней проступала, способность не размениваться на мелочи. Возможно, так часто употребляемое слово «перфекционизм» больше всего подходит для описания этих изменений.
Дима этот перфекционизм почувствовал. Глобальная трансформация природы личности. Взамен сотен мелких фишек – крупные ставки в надежде на крупный выигрыш. Это притягивало.
А потом пришел Олег. Его приход совпал с некоторым отчуждением Саши от Димы. Понимая полную необоснованность своих поступков, Дима, тем не менее, перевел появившуюся в нем легкую озлобленность на моего гостя. Когда Саша ушла на кухню, мой друг начал подтрунивать над участником «Живого общения».
– А скажите, Олег, вам во время съемок, наверняка, довелось совершать поступки, о которых вы сейчас жалеете. Так?
– Я уже говорил. Там сами обстоятельства и правила… Все было направлено на создание ситуаций… Может, перейдем на «ты»?
– На «ты»? Хорошо, будем общаться с телезвездой на «ты». Каких еще ситуаций? Вам ведь, говоришь, предлагали действовать так же, как в реальной жизни?
– Слышь, Дима, что ты пристал к человеку. Ну, это же шоу. Телевидение все-таки. Мы же о нем ничего, что ни говори, не знаем. Рейтинги, зрители, спонсоры, – Богдан уловил некоторую агрессию в поведении приятеля.
– Нет, почему же? Пусть спрашивает, – Олег сохранял спокойствие, пытаясь понять, чем может закончиться этот разговор.
– Я и спрошу, – Дима начинал разгораться, – твое поведение перед камерой было обыкновенное? Понимаешь, тебе фактически дали шанс понять, в чем смысл жизни. Максимально упростили систему, убрали множество посторонних факторов. За шесть месяцев ты попытался хоть что-то понять? Почему поступаешь так или иначе. Как твои слова влияют на людей, их поведение, отношение к тебе. Ты лишь ел, спал и трахался. Причем без пользы для рода человеческого.
Диму понесло. Он не мог даже вспомнить, что хотел сказать в начале. Забыл о собеседнике и задавал эти вопросы не ему, а всему миру. Не ожидая ответа, и потому еще больше возбуждаясь.
– Ну, как он ответит тебе на такие вопросы? Начал тут вопросы всякие задавать. Давай еще спросим, кто виноват и что делать! – Богдану
– Отвечу, – Олег принялся растирать виски и заметно побледнел. Говорить начал с закрытыми глазами, затем уже открыл их и уверенно чеканил слова.
– Знаете, Дима, вы задаете правильные вопросы. В общем-то, правильные. Я искал на них ответ. Не во время участия в проекте. После. Совсем недавно. И выводы… Я быстро сделал выводы, что… Что не надо… – в это мгновение он открыл глаза, – не надо задавать слишком часто такие вопросы. А может быть, вообще не надо их задавать.
– Что значит не надо?
– Подождите. Не перебивайте. В каждую эпоху человеку казалось, что новое открытие сделает его жизнь… Как бы это сказать… Проще и легче. Я говорю о техническом прогрессе. Он двигался семимильными шагами, пока не превратил нашу планету в истерзанный шарик, покрытый рукотворными пустынями и зонами отчуждения. Это не просто красивые слова. Так и есть. Любое мало-мальски значительное изобретение сразу же использовалось военными. Можно говорить об этом часами, но зачем? Хватит и вечернего выпуска новостей, чтобы убедиться в правоте моих слов. Технический прогресс не раскрепостил, а заковал человека в страх. Страх. Следом двигается прогресс информационный. Тело уже стало игрушкой, пушечным мясом, и вот пришла очередь мозга. Пройдет еще немного времени и…
Может быть, годы или несколько десятков лет, не важно. И информационным оружием можно будет за день стереть культуру целого народа, втоптать в пыль мировую знаменитость или изменить окраску любого исторического события. Вне зависимости от количества противоречащих этому фактов. Никто на них и внимания не обратит. Вы хотите добавить туда еще и моральный прогресс. Который затронет душу. Душу. То, что мы подразумеваем под душой. Поиски абсолютных истин, приближение к ним на весьма малое расстояние, возможность «пощупать руками».
Вы хоть представляете, чем это может обернуться для цивилизации? Подумайте! Счастьем и бесконечными благами? Не уверен. Появится возможность лишить какую-нибудь мировую религию всех ее последователей одновременно, обезличить отдельно взятого человека, просто прекратить существование на Земле такого вредного вида, как человек. Да, да. Все человечество… На самом деле, это… эти поиски истины происходили всегда и происходят сейчас. Существуют думающие и вдумчивые личности, философы и психологи. Но процесс протекает вяло. И я радуюсь этому. Вспышка интереса к подобным вещам и история об Атлантиде уже никого не удивит. Некого будет удивлять! Может быть, инертность некоторых направлений познания – это последний щит, которым прикрылась природа от человека? Или укрыла его от самого же себя?
Богдан слушал этот импровизированный доклад, широко раскрыв рот. Дима демонстративно вертел в руках пульт от телевизора, всем видом показывая, что слова Олега не производят на него особого впечатления. Он и, правда, не вслушивался в последние предложения, пытаясь не забыть то возражение, которое пришло ему в голову. Оставить без ответа этот монолог он не хотел.
– Тебя послушать, все должны в говне сидеть и радоваться, что тепло. Но потом зима наступит, и навозом много не натопишь. Обычная позиция личностей, не хватающих звезд с неба. Ты говоришь, все ученые – кровавые маньяки, все открытия вредные, все революции пагубны. Согласен, нелегко признавать в себе отсутствие такого таланта как у Эйнштейна или Леонардо да Винчи, Форда или Калашникова. Но проигрывать надо уметь, а не бросать гнилыми помидорами в портреты великих. Так?