Ключи Пандоры
Шрифт:
Глаза у нее снова были непорочно чистыми и до предела наивными, но Юля уже поняла, что это игра — насквозь фальшивая и плохо отрежиссированная. Язык чесался сказать какую-нибудь гадость. Анна заправила волосы под платок, и Юля заметила, какими жалкими были ее ногти: грязными, обломанными. Сдержать себя стоило неимоверных усилий. Но тут ее осенила новая мысль.
— Скажите, — спросила она с самым невинным видом, — отчего у вас так мало мужчин?
— Отчего мало? — изумилась Анна. — Вон у костра Изюбр, — кивнула она на старика в кацавейке. — Год назад он был академиком, но отрекся от своих взглядов и вступил в нашу общину. Или Сережа! Он велел
Анна возвела восторженные очи к небу и сложила обветренные, в цыпках ладони в молитвенном жесте.
— Слышали бы вы, как он играет на гитаре! Хотите, я попрошу сыграть для вас?
— Не стоит, мне все равно пора! — торопливо возразила Юля, чувствуя, что сейчас взорвется от смеха. Изюбр, Флейта… Нет, с нее достаточно!
— А зря! — понурилась на мгновение Анна, но тут же оживилась. — У нас есть Олег, Игорь, Саша, Сакен, Кеша и еще несколько мужчин, я не знаю их настоящих имен. Только они сейчас далеко! Заняты каким-то важным делом, но отец Алексий сказал, что они вернутся до дня летнего солнцестояния двадцать первого июня, когда мы будем проводить обряд Благодарения Свету и Теплу…
Анна что-то еще бормотала про природу и всеобщее счастье, но Юля отыскала глазами в этот момент свою машину и почувствовала, как покрывается ледяным потом. Возле «Тойоты» стоял Воронин, она сразу его узнала по описаниям Савченко, с длинной, по грудь, редкой бородкой, в нелепом колпаке и белом балахоне. На груди у него на толстой золотой цепи висело нечто, подобное колесу, что виднелось на столбе, только во много раз меньше и явно тоже сработанное из золота. Оно переливалось и сверкало на солнце. Тут уж Юля не могла ошибиться. Такие резкие лучи способны отбрасывать лишь бриллианты. Но не это поразило и даже крепко напугало ее.
Рядом с Ворониным маячил крепкий мужик в джинсах и майке. Черты его лица были грубыми и тяжелыми, словно их вырубили из камня. Но она мигом его узнала. Это был тот самый громила, сидевший возле водителя, старший по возрасту, который угрожал им с Никитой возле магазина в Каменном Броде. Ни он, ни Воронин, казалось, не обращали на нее внимания, но от машины не отходили, а громила даже по-хозяйски облокотился на ее капот.
Похоже, пути отступления были отрезаны! Позвонить Зернову, попросить помощи? Она быстро достала из кармана телефон, взглянула… Черт! Сеть отсутствовала! Надеяться было не на кого! Но и поддаваться панике пока не стоило! Она собрала все силы в кулак и, поигрывая брелоком сигнализации, преувеличенно бодро спросила:
— А тот мужчина кем хочет быть? Дубом или ландышем?
— Который? — прищурилась Анна.
— У моей машины! Атлетически сложенный в кучу…
— Какая вы остроумная! — рассмеялась Анна. — Сложенный в кучу, надо же! Нет, это… Это гость!
— Он тоже хочет приобщиться к природе? Кстати, как его зовут?
Анна пожала плечами.
— Не знаю! Иногда он навещает отца Алексия, но ни с кем больше не общается!
Громила из Каменного Брода и Воронин продолжали торчать возле машины. Она кожей чувствовала опасность, исходившую от них. Но чем они могли ей угрожать? Здесь не Каменный Брод, и она ничего предосудительного не совершила, откликнувшись на предложение двух поклонниц Ярилы посетить общину. Надо просто собраться с духом и подойти к машине как ни в чем не бывало! Не станут же эти двое убивать ее на глазах у всех?
— Ну, что ж, Анна, спасибо вам за беседу! — решительно сказала Юля. — Я —
— Зря не верите! — улыбнулась Анна. — Однажды нам удалось спустить солнце с небес. Не верите? Это совсем недавно было. Мы как раз проводили обряд. Сначала развели костер, затем разделись, сели в круг и долго пели гимны Яриле, молили его даровать теплое лето. В прошлом году было дождливо и холодно. Отец Алексий очень тонко чувствует, когда природа отвечает. И когда на него снизошло, он закричал, что солнце услышало нас и даст ответ. И в этот момент с небес с оглушительным ревом упал сгусток пламени, врезался в сосны, разбросал тысячи огней. Алексий сказал, это — комета, осколок солнца!
Юля замерла.
— И что дальше? — осторожно спросила она.
— Мы очень испугались вначале! — продолжала Анна. — Алексий взял несколько мужчин, велел женщинам оставаться возле шалашей, а сам пошел в лес посмотреть на комету.
— И нашел ее?
Юля не смогла унять дрожь в голосе, потому что мгновенно сопоставила падение кометы, поход Воронина к месту событий, загадочный самолет и смерть Максима.
Анна открыла рот, чтобы ответить, но внезапно ее глаза удивленно округлились, уставившись на что-то за Юлиной спиной, а лицо скривилось в плаксивой гримасе. Юля быстро обернулась и успела заметить крепкий кулак, летевший навстречу, а затем комета с огненным хвостом врезалась ей в голову.
Глава 5
Неясный гул в голове сливался с визгом электропилы, тарахтением трактора и комариным писком в чудовищную какофонию. Вдобавок где-то возле бедра копошилось что-то живое и то ли царапалось, то ли кусалось, не больно, но неприятно.
— Крыса?
Юля испуганно дернулась и только теперь поняла, что лежит на животе, уткнувшись лицом в прелую вонючую солому. Тело затекло и не слушалось. Она попыталась подняться, но руки в запястьях стягивала капроновая бечевка, вроде той, которыми завязывают мешки. Они отекли, побагровели, бечевка перекрыла кровоток, и ладони выглядели и того ужаснее — бледные, опухшие, с синими ногтями. Еще немного, и их уже не спасти!
Она попыталась развязать узлы зубами, но тщетно! Они были затянуты крепко-накрепко и не поддавались. Ее усилия ни к чему не привели, она только разодрала губу о жесткие нити и прекратила попытку. Сознание работало рывками, то прояснялось, то растворялось в зыбком мороке. Тупая боль в висках и затылке не позволяла сосредоточиться, ссадины на лице еще кровоточили. Она приложила тыльную часть ладони к одной щеке, к другой, и на ней отпечатались пятна сукровицы. Нос тоже распух, но, похоже, уцелел.
Новые белые джинсы, курточка и майка, — все было в грязи и зеленых травяных пятнах, словно ее сначала протащили по земле, возможно, даже несколько раз пнули, иначе почему так болят все мышцы? Почему так трудно дышать, а каждый вдох отдается острой болью в груди?
Она стояла на коленях, глухо мычала от подкатившей к горлу тошноты, от глухой боли, а перед глазами все двоилось, качалось, расплывалось, и она никак не могла понять, где находится и что с ней. По спине вдруг что-то вскарабкалось. Явно мохнатое, с острыми коготками, и устроилось на плече. Юля скосила глаза, понимая, что еще секунда, и она скончается от ужаса. Она дернула плечом, пытаясь стряхнуть, избавиться. Мохнатое существо пискнуло, вцепилось когтями в куртку, и на Юлю уставились два круглых синих глаза.