Ключи Мастера

Степаненко С.

– Веди, Сусанин! – скомандовал я.

Обед проходил в той же пиршественной зале, что и вчерашний ужин. Меня снова усадили напротив Ангрея. Новые знакомцы – Луи и Родж – были где-то на дальнем краю длинного стола. Мы обменялись кивками, но поговорить никакой возможности не было. Да и о чем, если подумать?

По правую руку от меня восседала очаровательная леди Лайма Стренга – пепельная блондинка с бледно-розовым ртом и бирюзовыми глазами, опушенными длинными черными ресницами, способными свести с ума и монаха.

Я – далеко не монах, так что даже и не пытался сопротивляться магии взгляда и улыбки Лаймы. В конце концов, за все перенесенные страдания положены же мне хоть какие-нибудь бонусы!

Очаровательная Лайма охотно поддерживала беседу, смеялась над моими шутками, в более цивилизованных местах давно ставших бородатыми, не переставая соблазнительно улыбаться. Мне вполне хватало ее общества, и я бы с удовольствием забыл о всех прочих…

К сожалению, лишенное элементарной деликатности общество не хотело забывать обо мне.

– Лайма, ты ведешь себя просто неприлично! – провозгласила еще одна очаровательная, но несколько назойливая дама, сидевшая напротив и человека на три справа от нас. – Мы тоже имеем право узнать о приключениях его высочества!

– Да какие там приключения! – попытался отмазаться я. – Ничего интересного.

– Правда, Нилиттон! – вступился за меня Ангрей. – Не стоит настаивать. Возможно, Артур еще не готов говорить о себе.

– О себе может не говорить! – подал голос разнаряженный толстяк с нашей стороны стола. – Но после того как здесь появился Ангрей, мы не получали новостей из реального мира! Что там, в Иррате? У власти по-прежнему Гарбор?

Я извинительно улыбнулся Лайме. Она похлопала меня по руке и заговорщически подмигнула.

– Ну же, принц! Просим! – подгоняла меня Нилиттон.

Я прочистил горло.

– Вряд ли я смогу много рассказать об Иррате – я не местный и пробыл в вашем чудном крае совсем недолго. Но кое-что я все же знаю. Правда, с чужих слов, так что за достоверность не отвечаю.

– Да не виляй, твое высочество! Говори уже! – крикнул Родж. – Нам лишь бы байка была складная. А правда или выдумка – какая разница? Проверять все равно никто не станет.

– Ну хорошо, – кивнул я и поведал им историю Иррата.

Поведал так, как однажды услышал от Александра Са-Масте, не изменив ни слова, ни о чем не умолчав и ничего не добавив. Надо сказать, они были великолепными слушателями. Другой вопрос, поверили ли они хотя бы одному моему слову? А впрочем – какая разница?

Хотя один-то уж точно поверил. Ангрей. Все время, пока я говорил, он не сводил пристального взгляда с моего лица, и я чувствовал себя не очень-то уютно, когда он сверлил меня глазами.

– Вот приблизительно так, – закончил я. – Сейчас у власти Маберт, и пока им удается сдерживать Безликого. Но это ненадолго. В ближайшие шесть лет все изменится. И Паутина окажется на грани разрушения.

– Стоп! – прервал меня Ангрей, хлопнув раскрытой ладонью по краю стола. – Откуда вы можете знать, что произойдет в ближайшие шесть лет? Не пророк же вы, в самом деле!

– Упаси

меня боже! – замахал я руками. – Своих забот хватает! А о будущем знаю, потому что был там. Вот и все.

За столом раздались смешки, но быстро смолкли, когда из-за стола поднялся старейший обитатель Зазеркалья – виконт Паддигат. Благодаря местному временному феномену выглядел он так же, как и в день своего заточения – на сорок земных лет, плюс-минус два года, и лишь усталый, ко всему безразличный взгляд выдавал его возраст. Но сейчас, возможно, впервые за тысячу лет, в его глазах загорелся огонь.

– Будущее? Вы были в будущем? – в волнении спросил он. – Вы попали туда через Полнолуние Каиноса?

– Именно. Только не туда, а оттуда. Каинос перенес меня назад во времени.

– Вы слышали?! – воскликнул Паддигат, потрясая увесистыми кулаками над головой. – Вы слышали! Час пробил!!!

Ангрей положил ему руку на плечо и попытался усадить.

– Успокойтесь, виконт. Вы слишком близко к сердцу берете сказанное Опгентом. Этот человек, – жест в мою сторону, – мало похож на мессию. Он даже не из Иррата, а речь шла о прямом потомке Мастера.

– Кровь Мастера течет не только в жилах Са-Масте! – горячо возразил Паддигат, отбрасывая руку Ангрея. – Мастер жил так давно, что проследить родословную всех его потомков невозможно. Но вот слова Опгента я помню точно!

Виконт гордо выпрямился, воздел палец и продекламировал:

– «Зазеркальная темница рухнет, когда прошедший через Зеркало Забвения окажется внутри и в то же время останется снаружи!» Никто не думал, что такое возможно! Но день настал!!! Он, – Паддигат указал на меня, – здесь! И он – там! Это ли не исполнение пророчества!

– Но магический орнамент все еще разрушен, – возразил Ангрей, – и никто, даже принц Артур, не в силах его восстановить!

– Ну, это мы еще посмотрим, – мрачно заметил я. Воодушевления, рожденного словами местного старейшины, после высказывания Ангрея несколько поубавилось, но вот упрямства и решительности мне не занимать. – Кстати, ваше высочество, – разве вы не хотите на свободу?

По лицу Ангрея пробежала тень.

– Я просто не верю, что орнамент подлежит восстановлению, – пожал он плечами, – но я буду помогать вам, Артур, я буду восстанавливать с вами рисунки Пятиугольного зала, пока вы сами не откажетесь от своей бредовой идеи! В конце концов, ответственность за происходящее в Иррате вы возложили на моих потомков, и теперь у меня есть серьезная причина, чтобы вернуться!

Я кивнул и протянул ему руку. Не был уверен, что дождусь ответного жеста, но Ангрей все же удостоил меня рукопожатием.

– Я с вами! – провозгласил Паддигат и накрыл наши ладони своей.

Тут поднялся страшный шум, и выискалось еще сорок четыре желающих помочь в восстановлении Пятиугольного зала.

Зная людей, я предполагал, что у большинства из них запала хватит разве что на неделю-другую, но все же радовался, глядя на охвативший общество единый порыв.