Ключи Мастера

Степаненко С.

– Нет! Но обязательно узнаю! – заявил я и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом направился к выходу.

Через несколько десятков метров меня нагнал Джоко.

– Будут какие-нибудь распоряжения, милорд?

– Проведи меня к Пятиугольному залу!

– Но, милорд! – ахнул зазеркальный. – Скоро время обеда!

– Я только что позавтракал!

– Но обед – в вашу честь!

– О господи! Заняться мне больше нечем… Веди к залу!

Джоко проворчал что-то себе под нос, но послушно

пошел вперед.

Я смотрел по сторонам, запоминал путь, делая мысленные заметки – не слишком-то приятно постоянно прибегать к посторонней помощи.

– Гард-Анча! – объявил Джоко, когда мы, поднявшись на несколько этажей, оказались у подножия винтовой лестницы, окончание которой терялось где-то в вышине. – Пятиугольный зал – наверху. Честное слово, там совершенно нечего делать!

– А я тебя с собой и не звал!

Зазеркальный обреченно вздохнул и принялся первым подниматься по лестнице – дорогу, что ли, показывал? Я пошел за ним.

Гард-Анча. Алекс рассказывал об этом месте как об одной из достопримечательностей дворца. Сторожевая башня – так это переводится с ирратского – является самой высокой и самой древней из семи башен замка. Она располагается в геометрическом центре дворца и вместе с остальными шестью башнями образует пирамиду, в основании которой лежит правильный шестиугольник. Алекс еще упоминал, что наверху есть смотровая площадка, из которой открывается панорама Паутины. Там, в реальности, у меня не было возможности подняться посмотреть. Интересно, что я узрю здесь, в Зазеркалье?

Мы успели подняться всего на несколько метров, когда откуда-то сверху раздался страшный грохот, вскоре после чего к моим ногам скатился человек, из спины которого торчало сантиметров пять клинка. Зазеркальный посторонился, пропуская катящееся тело.

– Совсем распустились, хулиганы! – возмутился он, обличающе указывая на несчастного тонким, хрящеватым пальцем. – Никакой управы на них нет!

Я еще успел подивиться такой черствости, а тот, кого я искренне посчитал трупом, зашевелился, начиная вставать. Автоматически я протянул руку и помог раненому подняться.

– Спасибо, друг! – сказал тот и принялся поправлять одежду, совершенно не обращая внимания на пронзивший его клинок.

Я обалдело таращился, не зная, как себя вести в подобной ситуации. За свою жизнь я навидался всякого. Но чтобы человек, получивший такую рану, да еще прокатившийся черт-те сколько по лестнице, выжил… А этот рыжий не только поднялся и разговаривает, но еще и выглядит довольно бодрым.

Незнакомец перехватил мой взгляд и щелкнул ногтем по рукояти торчащего из его груди клинка.

– Неэстетично, да? – Он потянул за эфес. – Черт! Застряло! Твое высочество, помоги, а? Колется, зар-р-раза…

– Э-э… Вы себя нормально чувствуете? – обретая

дар речи, поинтересовался я.

– Абсолютно, – заверил рыжий. – Ну же! Вытащи его!

Я ухватился правой рукой за эфес, левой уперся раненому в грудь и потянул. Клинок вышел без особых усилий. Рыжий зажал рану ладонью. Из-под его руки по белой батистовой рубахе расползалось алое пятно.

– Забинтовать надо, – сказал я.

Тот отмахнулся:

– А, пустяки! Сейчас перестанет. Меня Роджер Ренн зовут. Можно просто Родж, – представился он, опуская титулы и звания. – Нас вчера знакомили, но с первого раза всех не запомнишь.

– Что да, то да. Кстати, я – Арчи.

Роджер рассмеялся и хлопнул меня по плечу:

– Наш человек! Ты наверх?

Я кивнул.

– Тогда пошли! – Родж отобрал у меня клинок, обтер о штаны и устремился вверх по лестнице. – Я еще должен взять реванш!

Я пошел следом. Шествие замыкал зазеркальный, беспрестанно ворчавший себе под нос по поводу хулиганов и вредных знакомств.

– Эй, Арчи! Хочешь бесплатный совет? – не оборачиваясь, предложил Родж.

– Валяй.

– Не распускай этого болтуна. Чуть что – в ухо! А то совсем на голову сядет!

Я обернулся к Джоко:

– Ну, слышал? Смотри у меня!

Тот обиженно засопел и смолк.

– Послушай, Родж… – начал я.

– Да?

– Ты ведь должен был умереть… По всем правилам.

Тот рассмеялся:

– Я и забыл, что ты новенький… хотя этот, – он снова указал на Джоко, – должен был тебе все объяснить.

– Не успел! – подал голос зазеркальный.

– Лентяй и оболтус, – сделал вывод Родж. – Ладно, придется мне сделать это за него.

Он посторонился, освобождая мне место. Дальше мы пошли рядом – ширина ступенек позволяла.

– Понимаешь, Артур, в Зазеркалье свои законы. Попадая сюда, становишься своего рода бессмертным. Такое вот наказание. – Роджер вздохнул.

– Ничего себе наказание…

– Повтори это мне лет через двадцать. Когда жизнь осточертеет и захочется покончить со всем одним махом. Нельзя ни повеситься, ни отравиться. Сталь не берет, в огне не горишь, в воде не тонешь.

– Да, скукотища, – посочувствовал я и, вспомнив незабвенного Маклауда, добавил: – Головы рубить не пробовали?

– А это идея! – обрадовался Родж. – Надо будет опробовать на ком-то особо зловредном.

– Не стоит, – поежился я, – последствия могут оказаться необратимыми.

– Думаешь? Ну ладно… Куда подевался этот подлый Корф?

Ответ на свой последний вопрос он получил незамедлительно – в виде спускавшегося навстречу невысокого человека со светлыми легкими волосами и грубоватыми чертами лица, с обнаженным клинком в руке. Его белая рубаха была в пятнах крови.