Ключ власти
Шрифт:
На обратном пути Коты шли с оглядкой, но вольготней, чем обычно, не сгибаясь пополам. Мягкая земля глушила шаг, походка была особой — в разведке с первых дней учились ставить ногу, чтобы идти беззвучно. Там, внизу, слышат любой топот, людской или конский. Разве что собаку не учуют или корову на пастьбе.
Шли — и сами прислушивались ко всему вокруг.
— Сзади, справа, двести мер — «росток»! — выпалил замыкающий, перехватив винтовку «к бою» и падая наземь — головой к угрозе. Затвор переведён, прицел взят, палец на спусковом крючке. Коты вмиг залегли цепью, подпрапорщик сгрёб и прикрыл собой драгоценную кошку. Расчёт
В наползающей дымке, в низине поднималась, изгибаясь, чёрная тень — стебель с толстой бульбой на верхушке. Глаз подземного мира… Подобно корням, «ростки» незримо двигались сквозь почву, отращивали концевой клубень и, когда надо, являлись на свет в неожиданном месте. Подрывной заряд «ростка» — если он был — слабый, зато подглядеть-подслушать эта нежить могла и ждать умела долго.
— Срубить бы, раз вылезло, — прошипел фельдфебель. — Незачем такое оставлять за спиной…
Вельтер, присмотрев ориентиры, уже наносил выход «ростка» на карту в планшете. И попутно точки, где ставить мины для подрыва стебля.
— Изволите распорядиться, вашбродь?..
Раньше штабс-капитан лишь кивнул бы, закончив рекогносцировку — «Вали!» — но сейчас медлил. Тем временем «росток», приняв позу плюющейся вейской гадюки, начал раскрывать бульбу, подобно цветку. Значит, не шрапнельная бомба — уже легче. Хотя звуковая атака кротов — тоже дрянь, всю душу вывернет. Стрелки держали губастый «цветок» на мушке.
Тихий, стонущий звук полился по воздуху, расплываясь во влажной дымке. Не тот знакомый вой, который волнами распространяет зябкий страх и немощь, а словно… плач. «Росток» высотой в шесть-семь мер тихо покачивался всем стеблем со скорбными переливами звука — как безутешная мать над опустевшей колыбелью.
Дрогнули и неровно опустились стволы винтовок.
— Это что ещё за… — Фельдфебель приподнялся.
Нож, прижавшись к земле, стянул прочь кепи и нашарил обруч в подсумке. Чёрный «цветок» — чудилось ему — глядит на залёгших Котов, что-то ищет, высматривает цель. Не хватает только медиатора, чтобы услышать слова, понять эту надрывную песню…
Стряхнув наваждение, Вельтер скомандовал:
— Ракетой — огонь.
Щёлкнул запал, рёвом заложило уши. Позицию Котов окутал клубящийся ржавый газ — ракета стремглав ушла к цели, грянула алая вспышка взрыва. Стон оборвался. Судорожно вскинувшись, «росток» повалился наземь.
— Отходим, братцы.
На следующую ночь — уже в тылу, сдав рапорт о прибытии, приняв ванну и отужинав в офицерской кантине, — штабс-капитан увидел плохой сон.
Это был сон о тёмном царстве.
Давешний звук — заунывное стенание «ростка» — весь день отдавался эхом в ушах Вельтера, преследовал его. Словно ракета не срубила стебель, словно он продолжал плавно раскачиваться в низине, взывал к серому небу, в одиночестве оплакивая неизвестно кого тоскливой бессловесной песней. Уже и тьма опустилась, и полевые кухни погасли, и горнист протрубил отбой, а этот червь всё поднимал к тучам свою тяжёлую голову и звал, и рыдал, и не было ему ответа…
Штабс-капитан шёл во сне по широким низким тоннелям. Прежде чем он ступил в запретные пределы, над ним совершили помазание елеем — лоб, щёки, тыл кистей, — сказав: «Так ты станешь незрим для стражей».
Два демона были его провожатыми —
Здесь царил спёртый, затхлый дух — запах лазарета, где угасают чахоточные, кислый смрад, миазмы тления, грибная прель.
Справа и слева в глубоких норах кишела потусторонняя жизнь. Жирные студенистые тела вздувались, готовые лопнуть, и сжимались в спазмах. Скользкий блеск стен, переплетения труб… живые лампы источали бледное свечение, как тухлая рыба. Вдоль стен шныряли, пригибаясь, грешные души, обречённые на муки в этой зловонной темнице. То и дело Вельтер встречал страждущие взгляды. Согбенные спины, иссохшие руки, подобные паучьим лапам, плешивые головы с остатками волос, с воспалённой мокрой кожей.
Что там, в камере-пещере? Рядами лежат полужидкие сгустки — неясные нагие фигуры. Сжавшись как эмбрионы в плодных пузырях, они были оплетены ветвящимися чёрно-синими жилами.
— Осторожно, не наступи на питание, — предостерёг узколицый демон.
Пришлось перешагивать через прозрачные трубы, простёртые по полу. Сквозь оболочку пузыря Вельтер разглядел тонкое измождённое лицо — изо рта, из носа выходят жилы, тело худое и бледное, живот как бурдюк — и в нём копошится нечто.
Дальше, дальше. Становится жарко, пот струится по лицу, тяжкий запах спирает дыхание. В зале с хрящевыми сводами снуют лохматые, проскальзывая между щупалец многорукой гидры — посреди венца гибких лап вырастает корпус «ходока». Щупальца лепят его, изрыгая из своих круглых пастей мягкую пенистую броню. Она затвердевает — так дети зимой лепят снежных баб, так заморские ласточки ваяют гнёзда из слюны. Дыры и полости в корпусе заполняются трубами, оружием, цилиндрами батарей.
Маленькое щуплое существо таится за изогнутым столбом, блестящим как панцирь жука. Светловолосый демон властно манит его — существо боязливо подходит, ежеминутно готовое броситься наутёк. Оно без одежды, покрыто некой желеобразной оболочкой. На спине горб, как наездник, и он живой — дышит, вытягивает из-за плеча хозяйки слепую черепашью голову. Его щупальца обвивают туловище девчонки как ремни парашютиста или огнемётчика.
Эти глаза — большие, испуганные, молящие о пощаде — смотрели сквозь мундир, прямо в душу. Вельтер вспомнил, как глядела на него Миса, когда он нашёл её в обезлюдевшей деревне — жалобно мяукая, сжавшись в углу от страха.
«Миса… я взял для неё… — Он, не глядя, ощупал пустую кобуру, пошарил в кармане кителя. — Да, есть». Специально для Мисы сушили говядину, растирали и мешали с хлебным мякишем — угостить взводную кошку или подманить, если не идёт в руки.
— На, — протянул он вкусные катышки на ладони.
Она не решалась, хотя её рот сжимался от голода.
— Возьми. Господарь сверху угощает, — разрешил демон в карминовой мантии.
Никогда люди не ели у Вельтера с рук — только белки в парке, приученные брать орешки у гуляющих.
— Что она сказала?
— Она призывает на тебя благословение бессмертных звёзд.
Светловолосый в атласном платье удивлённо наблюдал, как штабс-капитан выворачивает карман и собирает в ладонь остатки кошачьего корма. Девчонка облизывалась.