Ключ власти
Шрифт:
— Да, потеха! — Безуминка прыснула. — Эти кукольники были в Бургоне — даже жандармы хохотали… Только один обиделся, ушёл, дурак ненормальный.
— Кто, Удавчик? — пихнулась Лара с подначкой.
— Нет — Ремень, другой наш медиум, ты с ним не встречалась. По манерам — вроде кавалер, а по морде — подонок, курильщик дурмана… если не хуже. Сидел, сопел, а как до еретика дошло — из зала вон.
— Чудной, правда. С еретиком — интересней всего…
— Я бы тоже посмотрела, — охотно присоединилась Эрита. — У нас во дво… у нас дома только священные
— Только сначала сходим в храм, — настояла Лис. — Из вертепа в церковь не идут.
Подскочил с криком мальчишка-газетчик:
— Покупайте «Пастырскую речь»! Храмовая партия оскорблена в парламенте! Полёты в космос — кощунство! Отец Веры будет служить молебны две недели! Проклятие Грома! Шестого зоревика все обратятся к Богу!..
— Дай-ка номер, — насторожившись, Лара сунула мальцу монетку и схватила свежую газету.
— Лари, пресса — для мужчин. Не засоряй себе мозги, — искренне советовала Безуминка. — Не читай на ходу, споткнёшься.
«Вопреки воле Отца Веры парламент одобрил продолжение проекта… Старт астраля „Авангард-4“ с космодрома в Эрендине назначен на 6 зоревика… должен вывести первую часть будущей станции… Бог не допустит, чтобы смертные поселились в чистой обители громов!»
В газету заглянула и Эрита:
— Отец в Кивите зря мечет молнии. До Эрендины его проклятие не долетит, кричи он хоть в фабричную трубу. Астрали будут стартовать; этот не первый и не последний. Всё-таки наука — сила… хоть она мне не нравится.
— Достал дедушка профессор? — сочувственно спросила Лара, складывая газетные листы вчетверо.
Вместо ответа Эри красноречиво повела ребром ладони себе по горлу, как резанула. Лари сдержала улыбку: «Мой жест! Она тоже учится…»
— Они, астрали, часто взрываются. Такие парни гибнут! жалко… Ан Эрита… Эри, а из лунатичек никто не пытался взлететь? — туда. — Лара подняла взгляд в небо.
— Я бы рискнула. — Эрита тоже посмотрела ввысь. — Только на высоте нет воздуха, там страшный холод. Нужен скафандр и кислородный прибор.
— А сколько они весят?
Глаза девчонок встретились.
— Ну, не думаю, — Лара продолжила мысль, — что профессор испытывал вас для того, чтобы таскать по воздуху солдат с коробками патронов.
— Ты считаешь…
— Мне так показалось.
На одной из улочек нашли скромный, тихий храм. Осенившись знамением Ока, вошли втроём — а Безуминка и Хайта, верившие в свои звёзды, остались ждать снаружи.
G. Мечты о свободе
Внутри храма было так мирно, так покойно, словно он посвящён не всесильному Грому, а баханским бутам, парящим на грани сна и яви. В Гагене есть такое капище для вейских моряков — из озорства Лара перескакивала его порог, словно заглядывала в иной мир. Тотчас же с визгом выбегала, ухватив мгновенное впечатление: полутьма, смуглые бритоголовые жрецы в рясах цвета шафрана, одуряющие запахи, спящий лик идола с жемчужным
Здесь иначе. Изредка звенит колокольчик — динь-дилинь — к началу часовой молитвы. При входе осениться, на пороге поклониться, потом походя плюнуть на изображение поверженного царя тьмы — и вот ты в храме.
Сверху, из окон барабана, струится мягкий, добрый свет. Каменные статуи архангелов будто реют в вышине, простирая благословляющие руки…
Стоит поднять глаза к купольному своду, где в нарисованных тучах парит великая Триада — и тебя начинает притягивать к ним, словно ведьму к луне.
«Как бы Эри не воспарила… Она слишком хочет туда, в высоту».
Обошлось — Эрита смиренно держала очи долу, покусывала кончик пера и вписывала в листок, кого помянуть во здравие. Скребла пером и Лара, стараясь не насажать клякс.
Обе поспешили к конторке причётника. Каждая надеялась подать записку первой. Почти столкнувшись, они спрятали написанное друг от друга. Нахмурились: «Что это ты таишь?»
Пожилой псаломщик в очках, перевязанных суровой ниткой, копался, вычитывал, шевеля губами. Переспросил Эриту:
— Ан, простите, тут у вас неразборчиво — воина Рин… как имя полностью?
— Ринтона Хавера, — ядовито подсказала Лара.
— Спасибо, ан, фамилии не нужно, только имя. Бог знает, о ком речь.
«Значит, помнишь? не забыла?» — враждебно смотрела одна.
«Разве я не смею заказать молитву? Он мой спаситель», — гордо выпрямилась вторая.
«Ах, нежности как в театре! Разок прижалась — и уже твой? Ещё поглядим, чей будет. Дура я, что от тебя привет передавала. Больше никогда!»
— …и братиков за упокой, — подошла Лисси со своим листком.
— Да! — Принцесса с дочкой кровельщика разом потянулись за пером, торчавшим из чернильницы. Схватили его вместе и стали вежливо, сквозь зубы, препираться:
— Извините, ан, я первая.
— Нет уж, позвольте мне.
— Бог смотрит. — Причётник назидательно поднял жёлтый от табака палец, мудро и печально глядя поверх очков на сердитых барышень. — Обе отпустили, на счёт «три». Во имя Отца Небесного, Грома и Молота… так. Теперь считаемся. Три поварёнка мешали рагу, двое упали, а я не могу. Мне водить! Ну-с, что вы желали вписать?..
Снаружи, на вольном воздухе, Безуминка шутила над Хайтой:
— Ты с ошейником всех перещеголяешь. Это — мода высших дам, которых возят в позолоченных мотокаретах. Для служаночки — слишком шикарно.
— Как на Мире странно, всё наоборот, — удивлялась Хайта. — У нас так ходят рабыни, а здесь — господарки… А бубенчик они подвешивают?
— Обойдёшься без звона, не то все парни следом увяжутся. И вообще — уважай юницу Лис, поменьше виляй копчиком. Доведётся с ней одной гулять — на шаг не отходи. Тут есть задиры, могут запросто обидеть, даже без повода. И ухватят, и ударят, не посмотрят на девичество. Приглядывайся — они гривастые, как моряки или семинаристы, носят широкополые шляпы, усы и тяжёлые трости…