Ключ света
Шрифт:
— Как насчет пива, Стретч? Мы можем сыграть в кэч-ап, [16] и ты сможешь рассказать мне, как ты докатилась до поиска воображаемых ключей.
Она послала брату обвиняющий взгляд и вздернула подбородок.
— В отличие от вас двоих, мне действительно есть что делать.
— Не хочешь увидеть картину?
Это почти остановило ее, но уступка собственному любопытству испортила бы ее уход. Так что она продолжила свой путь и, не оглядываясь, вышла за дверь.
16
Catch-up —
У нее было, чем заняться, это точно. И первое — вылепить из парафина куклу Джордана и проткнуть булавками особо чувствительные места.
— Тебе обязательно доставать ее? — спросил Флинн.
— Ее достает уже одно мое дыхание. — И эта мысль, словно язва, разъедала его изнутри. — Как получилось, что она не живет здесь? Дом достаточно большой.
— Она не хочет. — Пожав плечами, Флинн пошел на кухню. — Хочет своего собственного пространства и бла-бла-бла. Ты знаешь Дану. Если ей что втемяшилось в голову, ее и катком не сдвинешь.
— И это ты мне рассказываешь.
Так как Мо пританцовывал вокруг, Флинн выкопал собачье печенье и бросил ему, прежде чем достать пиво.
— Ты привез картину?
— Ага. Только я не очень понимаю, чем она тебе поможет.
— Я тоже. Надеюсь, она скажет что-нибудь Мэлори.
— И когда я получу возможность познакомиться с этой Мэлори? — Джордан оперся на стойку.
— Не знаю. Скоро.
— Думаю, это дело имеет свои крайние сроки, — предположил Джордан.
— Да, да. У нас еще есть пара недель.
— Проблемы?
— Нет. Может быть. Все так запуталось. Слишком серьезно, слишком быстро. Не могу думать.
— Какая она?
— Умная, забавная, сексуальная.
— Ты упомянул сексуальность в последнюю очередь. — Джордан сделал неопределенный жест своим пивом. — Это серьезно. Что еще?
— Целенаправленная, я бы сказал. — Флинн начал вышагивать по кухне. — Порядочная по своей натуре. Честная. Рассудительная. Поэтому то, что она ввязалась в эту историю с ключами, заставляет задуматься, не является ли это все правдой. У нее голубые глаза. Большие голубые глаза, — Флинн вздохнул.
— Опять же, физические параметры упали в конец списка. Ты влюбился.
Смущенный, Флинн опустил свое пиво.
— Есть разные степени влюбленности.
— Верно, но если она заставила тебя беспокоиться об этом, значит, ты уже увяз по колено и продолжаешь тонуть. Почему бы тебе не позвонить ей? Она могла бы прийти взглянуть на картину, а я — на нее.
— Давай оставим это до завтра.
— Та-ак, она тебя уже пугает. Похоже, не по колено, а по грудь.
— Заткнись. Я просто подумал, что было бы неплохо, чтобы Брэд принес свою картину, и мы втроем хорошенько на них посмотрели. Посмотрим, что мы сможем понять, без женского вмешательства.
— Согласен. У тебя тут какая-нибудь еда есть?
— Вряд ли. Но можно что-нибудь заказать по телефону. Что предпочитаешь?
— Удиви меня. Пойду, занесу вещи.
Ничего не изменилось, все было так же, как во времена их юности, если не принимать во внимание, что комната, где
Так как выбор оставили Флинну, они ели итальянскую еду, но алкоголь улучшился с паршивого пива до бутылки виски «Джонни Уокер Блю», которое принес Брэд.
Картины стояли у стены, в то время как они трое сидели на полу. Мо занял диван.
— Я не настолько разбираюсь в искусстве, — начал Флинн.
— Но ты знаешь, что тебе нравится, — закончил за него Брэд.
— Не собираюсь опускаться до клише.
— На самом деле, это справедливое утверждение, — согласился Джордан. — Искусство, по своей исконной природе, субъективно. «Чашка супа» Вархола, «Нежный взгляд» Дали, «Мона Лиза» Да Винчи. Все это на любителя.
— Невозможно сравнивать «Водяные лилии» Дали с «Леди в голубом» Пикассо, как невозможно сравнивать Дэшела Хаммета со Стейнбеком. Стиль, замысел, восприятие.
Флинн закатил глаза и посмотрел на Брэда.
— Что я хотел сказать, прежде чем вы двое устроили тут маленькую интеллектуальную интерлюдию, так это то, что по моему мнению, один и тот же человек написал обе эти картины. Или, если это все же были два человека, то один из них подражал стилю другого.
— О. — Брэд поболтал жидкостью в своем стакане и ухмыльнулся. — Ну что ж, я, пожалуй, соглашусь с этим. И что нам это говорит?
— Это скажет нам больше, если мы протестируем картину Джордана. Мы уже знаем, что два других полотна написаны с более чем пятисотлетней разницей по времени. Теперь нужно узнать, к какому времени отнести картину Джордана.
— Пятнадцатый век.
Флинн обернулся и уставился на Джордана.
— Ты уже датировал ее?
— Пару лет спустя, после того как купил. Мне нужно было избавиться от лишнего барахла. Оказалось, она стоила в несколько раз больше, чем я заплатил за нее. Приятно, конечно, но в то же время, если задуматься, это странно, так как в Галерее цены скорее завышенные, но никак не заниженные.
— Почему ты вообще купил ее? — удивился Брэд.
— Не знаю, как много раз я сам задавался этим вопросом. Я даже не знаю, почему я пошел туда в тот день. Обычно я стороной прохожу подобные места. А потом я увидел картину, и она буквально захватила меня. Этот момент между невинностью и силой, всего в одном дыхании до исполнения судьбы. Он вытащит меч, вы знаете. И в это мгновение мир изменится. Родится Камелот, и судьба Артура будет определена. Он объединит людей, будет предан женщиной и другом, и породит своего будущего убийцу. В этот момент он всего лишь мальчик. В следующий — он станет королем.
— Есть мнение, что он был рожден королем.
Джордан помотал головой на замечание Брэда.
— Нет, пока не взялся за рукоять меча. Он мог просто пройти мимо. Интересно, что бы он выбрал, если бы знал последствия. Слава и величие, конечно, и кусочек мира, но потом ложь, предательство, война. И ранняя смерть
— Да, заманчивая перспектива. — Флинн налил еще виски, потом остановился и посмотрел на картину. — Минуточку. Может в этом что-то есть. Стал бы бог-король жениться на смертной женщине, если бы знал, к чему это приведет? Выбор, именно он решает дальнейшее направление.