Клятва воина
Шрифт:
– Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть! – Шив хлопнул меня по плечу. – Пошли, я должен отвести тебя прямо к Планиру.
– Зачем?
Я с самого начала хотел дать понять, что дни моего рабства кончились. Ни к чему было срывать досаду на капитане корабля, он просто выполнял приказ, и мне следовало это уважать. Но теперь во мне закипал гнев. Если Планир думает, что купил меня, мое тело или ум, то его ждет жестокое разочарование.
– Он хочет встретиться с тобой, поздравить и услышать о твоих приключениях. Они могут многое рассказать нам, дать сведения, которые мы сможем использовать против эльетиммов. Вот потому Верховный и торопится.
Что ж, я не против прямо сейчас изложить Планиру свою позицию, и мне плевать, захочет он спорить
Меня поразило в нем отсутствие сомнений и робости, которые были так заметны, когда я видел мага в последний раз. Он выглядел гораздо увереннее и казался каким-то далеким. Его темные волосы были пострижены вровень с подбородком, а вместо привычной для меня куртки он носил мантию, подпоясанную кожаным ремнем. Совсем не уверенный, что теперь твердо стоящий на хадрумальской почве Шив останется моим союзником, я решил с расспросами о Ливак пока повременить. Взвалив мешок на плечо, я пошел вслед за ним по причалу к болотистой речной заводи. Оттуда мы перешли на другую сторону по крепкому каменному мосту и зашагали по дороге, которой гордился бы сам Мизаен. Хорошо подогнанные камни были положены на твердое основание, а по обеим сторонам тянулись желоба, чтобы уносить избытки дождевой воды, стекавшие с выпуклой поверхности. Я старался не выказывать своего изумления, когда в первый раз увидел город магов. В конце концов, по сравнению с Тормейлом или даже Зьютесселой это был не более чем средний рыночный городок.
Дорога уходила, извиваясь, по широкой мелкой долине. Тут и там вдоль нее стояли огромные квадратные крепости из мягкого серого камня. За окружающими их стенами горделиво тянулись ввысь крыши внутренних зданий, больших и поменьше, а башни по углам глядели вокруг как зоркие часовые. Прежде всего Хадрумал производил впечатление ожидающего чего-то наблюдателя. Когда мы подошли ближе, из-за тучи выглянуло солнце, и город словно по волшебству преобразился, серый камень стал казаться манящим золотом, а застекленные окна засверкали как драгоценные камни. Но эта минута прошла, и я увидел скромные дома, мастерские и лавки, заполнявшие промежутки между неприступными твердынями колдовского знания. Я отметил про себя, что город не окружен крепостной стеной, и подумал: что же защищает этих простых людей во время опасности? Видимо, искусство магов, но сколь надежна эта защита?
Я непроизвольно замедлил шаг, и Шив, ушедший далеко вперед, был вынужден остановиться и подождать меня. Вытерев пот со лба, я переложил мешок на другое плечо и стал догонять удивленного мага. Улица кишела людьми. Мужчины и женщины вокруг были самых разных возрастов и по-разному одеты, единственное, что их объединяло, – это атмосфера самолюбования и безотчетное высокомерие во всем облике и осанке.
– Сюда.
Шив провел меня через арку древней каменной кладки в вымощенный плитами двор; мои сандалии неприятно зашаркали по истертым камням. Толкнув дверь в башню, маг легко взбежал по темной дубовой лестнице, нетерпение сквозило в каждом его движении. Я медленно последовал за ним, намеренно топая по полированным доскам, а сам думал о том, что я скажу этому Верховному магу.
Планир сидел за столом с книгой в кожаном переплете, но когда Шив без стука распахнул тяжелую дверь, он вскочил и протянул мне руку.
– Райшед Татель, рад снова видеть тебя!
Я лишь кивнул. С последней нашей встречи Планир совсем не изменился. Высокий, темноволосый, с тонкими чертами лица, он и теперь казался намного моложе своих лет. Его глаза были так же непроницаемы, как всегда, а мотивы и замыслы так же сокрыты, как обратная сторона Малой луны. Одет он был просто, ни в тормалинском, ни в солурском стиле, без всякой откровенной роскоши, но и без неуместно притворной бедности. На меня это, впрочем, не произвело впечатления. Я не раз видел, как дворяне пробуют заигрывать
– Я страшно забеспокоился, когда узнал, что с тобой случилось, но все уверяли меня, что если кто-то и может выстоять в таких неслыханных обстоятельствах, так это ты. – Планир широко улыбнулся и указал на шеренгу хрустальных бокалов и графинов. – Могу я тебе что-нибудь предложить?
Меня так и подмывало спросить эля, просто чтобы увидеть его реакцию.
– Нет, спасибо.
Свою лесть он тоже мог бы оставить при себе.
– Прошу, садись. – Планир снова опустился в кресло и с дружеской улыбкой наклонился вперед, одной рукой облокотись на стол. – Ты провернул солидную работу, так-то, Райшед. Мы даже не были уверены, существует ли эльетиммская угроза в Алдабреши, хотя подозрения у нас были, учитывая сведения, которые ты помог нам раздобыть в прошлом году. А теперь мы вновь должны благодарить тебя, не так ли? Мы только-только успели понять, что эльетиммы проникают на острова, и даже еще не начали разрабатывать план противодействия, а ты уже дискредитируешь этих мерзавцев в скандале, который непременно ураганом пронесется от одного конца Архипелага до другого еще до Солнцестояния. Скорее Сэдрин потеряет свои ключи, чем они обзаведутся теперь любой базой или союзом среди алдабрешцев!
– Все это было совершенно случайно. – Я сел, но только потому, что надоело держать тяжелый мешок. – Так, побочный эпизод, чтобы остаться в живых, поскольку я не строил никаких иллюзий, что мне кто-нибудь поможет оттуда выбраться.
Планир откинулся на спинку кресла и погасил улыбку.
– Я понимаю, ты чувствовал себя покинутым, но это далеко не так. Дэв – не единственный мой агент на островах.
Я не ответил. Мне было все равно, отнесет он презрение на моем лице на счет лично Дэва или нет.
– Что ж, давай послушаем твой рассказ. – Планир направился к столу под высокими окнами, глядящими на башни Хадрумала.
– Меня продали в Релшазе, сделали рабом жены воеводы, и я обнаружил, что должен обвинить другого, дабы спасти свою шкуру.
Я скрестил руки, ожидая реакции Верховного мага, и не обращал внимания на мрачного Шива, облокотившегося на полку над незажженным камином.
– Это далеко не все, и ты это знаешь, человек! – Планир тоже скрестил руки и отбросил свою лесть, от чего я почувствовал облегчение. – Мы подозреваем, что эльетиммы виновны и в твоем рабстве, и в покупке тебя женщинами Шек Кула. Это меч, Райшед. Мы предполагали, что он будет важен, и степень общности, которую ты установил с ним, превосходит все, виденное нами раньше. Но даже и без наших предположений эльетиммы выдали его значимость. Они так отчаянно хотели заполучить этот меч, что сбросили маску и полностью разоблачили себя.
Я совсем не был в этом уверен. Скорее я подозревал, что молодой Д'Алсеннен как-то пробудился в Релшазе, а эльетиммы только воспользовались ситуацией. Но эти маги делают почти то же самое, не так ли?
– Значит, я был козленком, привязанным к колышку, чтобы выманить волков из леса?
– Не нарочно, но я допускаю, что результат был бы тем же самым, – невозмутимо кивнул Планир. – Теперь нам нужно узнать, почему они были готовы так рисковать, чтобы добраться до клинка.
– Ты хочешь этот меч? Он твой. – Я пожал плечами. Мессир не обидится, когда услышит мой вариант этой прискорбной истории. – Можешь найти кого-нибудь еще, чтобы смотрел для тебя сны Д'Алсеннена.
Планир с легкой улыбкой покачал головой.
– Боюсь, ничего не получится, Райшед. Когда связь установлена, пути назад нет. Ее нельзя никому передать. Никто, кроме тебя, не сможет услышать отзвуки жизни Д'Алсеннена, даже если мы пустим этот меч по кругу в когортах.
Я слушал его с каменным лицом.
– И отделавшись от меча, ты не освободишься от присутствия Д'Алсеннена в твоем спящем уме, – продолжал Верховный маг. – Это как разбитое яйцо, которого уже не склеишь.
Я бросил на Шива пасмурный взгляд, сулящий расплату. Маг покраснел и уткнулся в свои записи.