Клятва киммерийца
Шрифт:
Ведь Конан к двадцати годам успел исходить всю Хайборию, побывав в Шандарате, Офире, Шеме, Стигии, Шадизаре, Халоге, Бритунии, Коринфии, Аренджуне, Замбуле, и имел неисчислимый опыт сражений и побед, который не мог не поражать воображение Ллеу.
— В Туонелле никогда ничего не происходило, — объяснял парень свое неуемное любопытство.
— Да уж надо думать.
До сих пор это жуткое место варвар вспоминал с непреодолимым отвращением. Было похоже на то, что Туонелл вообще был как будто обособлен от окружающих территорий. Даже тамошний выговор резко отличался от манеры говорить, характерной
Ему было не просто приспособиться жить в огромном мире, впервые открывшемся перед ним, взрослым парнем. Он не знал ни осторожности, ни опасений, его интересовало все, что происходило. Юноша наслаждался свободой, впитывал жизнь буквально всеми порами — и ему не терпелось испытать себя, доказать, что он тоже многое способен совершить. В то же время, иногда Ллеу становился необыкновенно задумчив; он вдруг полностью уходил в себя и не реагировал вовремя, когда к нему обращались, точно не слышал слов или внезапно переставал их понимать.
Очень недолго юноша пребывал в счастливом заблуждении, будто, если Туонелл остался в прошлом подобно кошмарному сну, то весь остальной мир настроен по отношению к нему столь же доброжелательно) как и он сам со своим распахнутым сердцем — по отношению к людям.
Тут ничего не требовалось объяснять словами, жизнь сама по себе была достаточно щедра на жестокие уроки. Так было, например, когда киммериец и Ллеу проходили через один из небольшим юродов и Коринфии, и по обыкновению остановились на постоялом дворе. Началось с того, что парень вдруг перестал жевать, сосредоточенно набивать себе желудок овощами и мясом, и в задумчивости уставился на своего спутника.
— Слушай, — проговорил он, — я вот тут подумал, ты вынужден расплачиваться за нас обоих, верно? У меня же нет денег.
— Ну и что тебе не нравится? — покосился в его сторону варвар. — Ты предлагаешь по такому случаю уморить тебя голодом?
— Не-ет, — протянул Ллеу, — но мне следует хоть что-то заработать.
— И каким же образом?..
Сидящий рядом с ними мужчина, по виду ремесленник, ухмыльнулся, прислушиваясь к разговору, а потом повернулся всем телом к Ллеу.
— Эй, парень, — ремесленник был уже изрядно пьян, что бросалось в глаза при одном взгляде на его красную рожу, — думаешь, где бы деньжат раздобыть, а? Давай-ка на спор, кто больше выпьет? Коли сумеешь меня обставить — кошель твой, — он потряс перед носом Ллеу мешочком, в самом деле под завязку набитым монетами, — а нет, так отработаешь долг, мне нужны крепкие парни…
У юноши разгорелись глаза — сомневаться в своих силах ему не было свойственно, и он уже хотел было согласиться, не уточняя даже, велик ли окажется в случае проигрыша долг и чем тогда придется заниматься.
Пришлось вмешаться Конану.
— Оставь его в покое, приятель, — с угрожающими нотами в голосе обратился он к незнакомцу, — нашел о чем спорить. Великая доблесть, кто круче вином накачается… — относительно себя варвар был убежден, что играючи обставил бы обоих вместе взятых спорщиков и по этой части, но Ллеу особых надежд не подавал — того с непривычки пара кувшинов пива наверняка свалит
Ремесленник разинул было рот, чтобы возразить, но габариты спутника юноши и его более чем решительный вид привели мужчину в явное смущение, и он благоразумно решил не связываться с черноволосым гигантом. Разочарованно и злобно шипя — легкая добыча явно ускользала из его рук, — он отошел от них и пересел за соседний стол, однако до конца так и не успокоился и принялся что-то возбужденно обсуждать с другими парнями, очевидно, отлично с ним знакомыми.
Компания дружно загудела, и киммериец услышал издевательские смешки, без всякого сомнения направленные в адрес его и Ллеу. Чего варвар совершенно не выносил, так это насмешек.
Подобное неуважительное отношение заставляло его обыкновенно немедленно вносить полную ясность относительно существующей иерархии. Так что он поднялся во весь свой огромный рост и неспешно приблизился к развеселившейся компании.
Зацепив болтуна одной рукой за грудки. Конан поднял его над полом так, что тот стал задыхаться и дергаться, безуспешно пытаясь найти твердую опору под ногами.
— Я тебе сейчас надолго испорчу настроение, придурок! Советую заткнуться, если, конечно, не считаешь, что у тебя найдутся лишние зубы и ребра!
Остальные разом притихли, наблюдая за происходящим. Каждый из них, похоже, втайне радовался, что это не он оказался в руках — точнее, в руке разъяренного варвара. А тот, которому повезло меньше других, внезапно осмелел, потеряв, видно, от страха последний разум, и заверещал, торопясь и заикаясь:
— Так я ж и не сомневаюсь, что ты-то меня как муху прихлопнешь, был Краб — и нет Краба, а вот этот сосунок, который с тобой, верно, сам по себе ни на что не годится!..
— Это еще почему?! — вскинулся Ллеу. Киммериец все же довершил начатое, швырнув Краба об стену так, что дрогнуло все строение, и тот без чувств сполз на пол, — и огляделся, нет ли еще желающих позубоскалить на его счет.
Таковых не наблюдалось. Но Ллеу стоял, весь дрожа от оскорбления.
— Я, между прочим, тоже неплохо дерусь! — возмущенно заявил он.
Реплика юноши только раззадорила умирающих от скуки парней, у которых от чрезмерных возлияний чесались кулаки начистить кому-нибудь морду.
Если видеть своим соперником Конана им была явно не по душе, то поразмяться, навешав оплеух зеленоглазому мальчишке — оно ведь и впрямь странно выглядит, когда один человек решает за другого даже такой пустяковый вопрос, как ввязываться в спор или нет, — очень даже хотелось.
Тем более, что тот горазд был работать больше языком, чем кулаками либо ножом — иначе он продемонстрировал бы себя в деле, а не стоял пень пнем, доказывая свою состоятельность как бойца одними лишь словами.
Откровенно говоря, ни в одном бою киммериец своего спутника до сих пор не видел, Хотя по опыту знал: если Ллеу что-то о себе говорит, можно не сомневаться, что так оно и есть.
— Он, между прочим, тоже… — хрюкнул один из парней, по виду довольно мерзкий, с физиономией, покрытой крупными бородавками, как у жабы, весьма похоже передразнивая выговор юноши. — С кем же ты дерешься? Разве что с мухами? И как, кто там обычно выходит победителем?