Клянусь, что исполню...
Шрифт:
– Я хочу поплавать, – сказала Дейзи.
– Правда? – Джим взглянул на нее с удивлением. – И испортить эту великолепную прическу? Это на тебя не похоже.
– Наверное, я немного пьяна.
– В последние дни ты часто бываешь немного пьяна, Дейзи Ариас.
– Наверное, все дело в компании.
– Ну спасибо, – сказал Джим.
– О, разумеется, тебя я не имела в виду.
– А я думал, тебе нравится быть в кругу семьи, – добродушно заметил Джим, чувствуя, что первая жена Питера нравится
– Обычно нравится, – ответила Дейзи, чуть сильнее прижимаясь к нему. – Но на этот раз не особенно, и совсем не из-за Питера с Энджи.
– А из-за чего?
– Из-за того, что Майкл какой-то мрачный.
– Правда? – Джим этого не замечал.
– Ты тоже сам не свой, – продолжала Дейзи, – но тут дело, наверное, просто в простуде.
– Прости, – сказал Джим.
– Ну ты же не виноват, – великодушно заметила Дейзи.
Музыка умолкла.
– Здравствуй, Джимми!
Джим отпустил Дейзи и оглянулся.
– Энни! – На его лице появилась удивленная и радостная улыбка, но она тут же увяла, когда он увидел выражение лица Энни. – Что случилось?
Первый раз с той минуты, как она вслед за Кэри вошла в особняк Ариасов, Энни изменило самообладание. Она почувствовала, что ноги у нее подкашиваются, а к горлу подступают рыдания.
– О Джимми, – прошептала она, – слава богу, я тебя нашла.
Около четырех утра Оливию разбудил звон бьющегося стекла. Она проснулась мгновенно – с абсолютно ясной головой и ощущением ледяного ужаса, – включила настольную лампу у кровати.
Кошка тоже проснулась. Она стояла у двери, шерсть поднялась дыбом, хвост торчал вверх, а огромные, черные, расширенные до предела зрачки полностью поглотили зелень глаз.
– Все в порядке, Клео, – шепнула Оливия.
Снова звон стекла.
Оливия потянулась к телефону, набрала «100» – номер полиции – и ничего не услышала. Прижав трубку подбородком, она нажала и отпустила рычаг. Гудка не было.
– О боже, – проговорила она, потом вспомнила о сотовом телефоне. Он лежал на тумбочке рядом с кроватью. Оливия схватила его и поняла, что батарейка села, а запасная была в кабинете. – О боже, – снова прошептала она.
Свет погас.
Питер был сильно пьян. Джим, знавший только, что с Оливией что-то случилось, пребывал в смятении. Луиза изо всех сил пыталась справиться с раздражением, смущением и растерянностью, а на лице Майкла ясно читалась ярость. Все сидели в библиотеке в глубоких кожаных креслах и ждали.
– Ну что ж, – сказала Кэри, закрывая дверь. – Поскольку вся компания в сборе, ты можешь начинать, Энни.
– Какое, черт подери, она имеет к нам отношение? – промычал Питер.
– Если под «нами» ты имеешь в виду тебя и меня, то никакого, –
– Энни! – Джим был бледен как стена. – Что происходит?
Энни встала. Если бы кто-нибудь спросил ее, что она чувствовала в этот момент, она могла бы ответить только, что видела себя как бы со стороны. Если бы здесь была Оливия, Энни с радостью отошла бы на задний план, предоставив действовать ей. Но Ливви сидела у себя дома в Брюсселе со сломанной рукой, если вообще еще была жива.
– Я постараюсь быть краткой, – начала Энни, – хотя это довольно трудно, поскольку надо изложить историю более чем полувекового зла.
Майкл вскочил на ноги:
– Что это еще за чушь?
– Сядьте, Майкл, – повелительно произнесла Кэри, устроившаяся у двери.
– Не указывайте мне, что делать в моем собственном доме.
– Майкл, пожалуйста, сядьте, – мягко попросила Энни.
Луиза потянула мужа за руку:
– Постарайся успокоиться, дорогой. Чем скорее она все скажет, тем скорее мы сможем вернуться к гостям.
– Я не уверена, что, когда я закончу, вам захочется возвращаться к гостям.
Питер заерзал в кресле, стараясь устроиться поудобнее.
– Надо сказать, ребята, вы выбрали не самое подходящее время для разборки, – пробурчал он.
– Мне продолжать? – Энни обвела взглядом всех присутствующих.
– Нет, – быстро проговорил Майкл.
– Ради бога, продолжайте, только поскорее, – простонала Луиза, снова дернув мужа за руку.
Энни посмотрела прямо в мягкие, темные глаза Джимми:
– Мне жаль, что я должна рассказывать об этом так отвратительно холодно. Честно говоря, я не думала, что мне это под силу. – Она ненадолго умолкла. —
Но даже я могу стать сильной, поскольку знаю, что моих родителей убили, чтобы скрыть не менее страшное преступление.
– О чем ты говоришь, Энни? – воскликнул Джим.
– Действительно, о чем это она? – пробормотал Питер.
– Я думаю, у нее галлюцинации, – сказал Майкл.
– Энни, дорогая! – воскликнула Луиза.
– Она говорит о вашем муже, – ответила Кэри. – Она хочет сообщить всем вам, что девятнадцать лет назад Майкл организовал убийство шестерых людей, включая собственного дядю Карлоса.
– Боже мой! – Майкл уставился на Энни, словно она действительно сошла с ума.
– Что ты мелешь, Кэри? – громко спросил Питер. Светло-карие глаза Луизы расширились от ужаса.
– Я никогда в жизни не слышала такой омерзительной лжи!
Майкл похлопал ее по руке.
– Не волнуйся, дорогая. Эта женщина явно не в своем уме.
– К сожалению, это не так, Луиза, – тихо проговорила Энни.
Лицо Джимми стало пепельно-серым.
– Энни, я не понимаю, что происходит. Что с тобой случилось?