Клянусь, что исполню...

Норман Хилари

Кэри все-таки решила не доверять столь важную работу никому. Она заперлась у себя в кабинете, перепоручив всю текучку своему заместителю Митци Пэлгрейву. Первой задачей было придумать фирменное название, под которым «Хейлунглазер» выйдет на рынок, но название это осенило Кэри тотчас же после ее первого визита в Берн. «Световые годы» – легко, броско, остается только продумать кампанию по его запуску на рынок. Добрых десять дней она трудилась как вол, в полном одиночестве. Никогда, сколько она помнила, никакая задача не поглощала ее с такой полнотой. Она никому ничего не объяснила, она никому не доверяла. Она велела установить у себя в кабинете вторую линию

факса и следила, чтобы каждое письмо, каждая записка, адресованные в «Люмитекник», были запечатаны в конверты и только в таком виде покидали кабинет. Вся корреспонденция из Швейцарии, предназначенная для нее, по-прежнему помечалась «Лично в руки».

На Кэри напала какая-то лихорадка. Она мало спала, ела только для поддержания сил, встречалась только с теми, кто был ей необходим для работы. Кэри понимала, что имеет дело с наилучшим товаром для сохранения красоты. Ей казалось чуть ли не преступлением не донести в самой эффективной и привлекательной форме эту удивительную новость до широких масс, обладающих толстыми, очень толстыми кошельками.

Она не могла купить рекламное время на телевидении или дать рекламу в крупных газетах, по крайней мере до тех пор, пока не выиграет первоначальную кампанию. Заказчики давили на нее со сроками, но все же дали ей еще месяц сверх договоренного. Тем самым давая Кэри понять, что верят в нее и что вопрос о передаче заказа другой фирме может быть поставлен только в том случае, если она очень уж крупно проштрафится.

В те же дни на Бойлстон-стрит, в агентство «Джи-Эй-Эй», до Джима начали доходить слухи, что Кэри затевает новое дело. Сотрудники «Бомон—Ариас», к огорчению бывшей супруги, до сих пор общались с ним, делясь обрывочными сведениями, хоть и делали это с оглядкой. Каждый знал, что Кэри страдает параноидным страхом перед Джимом и обрушит свой гнев на любого, кто будет замечен в чем-либо выходящем за рамки приветственного кивка ему на улице. Но время от времени доносились обрывки разговоров, из которых следовало, что Кэри заперлась в своем кабинете и трудится над какой-то грандиозной задачей, а все агентство «Бомон – Ариас» функционирует, в сущности, без руководителя. Джим был вынужден признаться самому себе, что ему, оказывается, любопытно, чем же так поглощена его бывшая жена. С одной стороны, это означало, что «Джи-Эй-Эй» упустило некий крупный заказ, но, с другой стороны, похоже, у Кэри некоторое время не будет сил вносить сумятицу в его жизнь.

За эти дни он встретился с ней лишь однажды, в офисе ее адвокатов, куда оба пришли подписывать документы о разделе собственности.

– Похоже, ты напала на крупную дичь, – сказал он ей, когда формальности были улажены.

– Точнее сказать, на громадную, – поправила она. – Гораздо более интересную, чем когда-либо приносил ты.

– Очень рад, – сказал Джим. – Не за тебя, а за агентство.

– Ты все еще считаешь его своим, не правда ли, Джим?

– Как-никак, оно до сих пор носит мое имя.

– Это и есть самая огорчительная сторона в моем браке с Питером, – произнесла Кэри с улыбкой, полной яда. – Мне до сих пор приходится носить фамилию Ариас.

– Нельзя получить все сразу, – устало пробормотал Джим.

– Но я близка к этому, – парировала Кэри.

Если вдуматься, все, кого Джим знал, жили в эти дни в каком-то бешеном темпе. За последние недели он несколько раз звонил Оливии, но у нее на работе говорили, что она уехала из города неизвестно куда. «Интересно, с кем она теперь?» – подумал он, ненадолго ощутив нелепый, неуместный укол ревности. Энни тоже дома не оказалось. Джим ужасно скучал по ним обеим. Ему не хватало знакомого голоса на другом

конце телефонного провода, голоса, с которым он мог бы поделиться своими мыслями, и серьезными, и незначительными.

Решение пришло к Кэри накануне десятого дня. Оно было простым, может быть, ему немного не хватало оригинальности. Но кампания вырисовывалась идеальная, она, несомненно, достигнет своей цели – короче говоря, продукт будут выхватывать друг у друга из рук, а только это и имело значение.

Художественный уровень ее работы был весьма невысок, исполнение грубовато и неуклюже, фотографии и то, что на них изображалось, нуждались в серьезной доработке, но концепция была найдена верно. Три фотоснимка. На первом – безукоризненное, невинное лицо маленькой девочки. На втором – девушка-подросток, на грани взросления, кожа еще сияет юной свежестью. На третьем – силуэт женщины в возрасте, лицо в тени, и признаков старения не видно, они оставлены для воображения. Текст гласит:

«Вы можете вернуться назад на

СВЕТОВЫЕ ГОДЫ

(И никто, кроме врача, не будет знать)».

Она вызвала Митци Пэлгрейва и Джо Морицио, своего художественного директора, взяла с них клятву хранить тайну под страхом того, что они не найдут работу ни в одном агентстве Америки, разъяснила концепцию, фирменное название, рекламный девиз и усадила за работу.

Через две недели, за три дня до конца отведенного срока, Кэри, вооруженная идеально оформленной рекламной кампанией, куда входил лучший логотип, какой создал в своей жизни Морицио, прибыла в Швейцарию. На сей раз ей забронировали номер в Цюрихе, в «Долдер-Гранд-Отель», где в присутствии Мюллер и Шнабеля перед видеокамерой состоялась презентация.

– Съемки проводятся для того, чтобы я могла проконсультироваться с советом директоров, – пояснила Мюллер.

– Когда мне ждать вашего ответа? – спросила Кэри.

– В течение недели, – ответила Мюллер.

– Мне очень нравится, – сказала Энни на следующий день, когда Оливия продемонстрировала ей видеокассету. – Да простит меня бог, но я думаю, реклама придумана идеально.

– Всякий, кто увидит, перестанет бояться старости, – заметила Оливия.

– Она меня просто за душу взяла, – сказал Феликс Пфенигер, грустно потрогав «гусиные лапки» вокруг глаз. – Если бы «Световые годы» существовали на самом деле, я стал бы первым клиентом.

– После Кэри, – напомнила ему Оливия.

– Бедная Кэри, – вздохнула Энни.

– Хватит, Энни, не начинай снова, – сердито попросила ее Оливия.

– Что дальше? – поинтересовался Феликс.

– Ты сообщишь ей, что руководству «Люмитекник» понравились тексты и кампания будет заказана ей, – заявила Оливия.

– А потом? – допытывался Феликс. – Вы позволите ей организовать всю кампанию или как?

– К несчастью, мы не можем зайти так далеко, – вздохнула Оливия. – Вовсе не из-за того, что я имею хоть каплю сочувствия к Кэри. Просто пора ограничить наши расходы. Расценки на рекламу в газетах и на телевидении исчисляются в сотнях тысяч долларов. Значит, вся кампания обойдется нам не в один миллион. Это слишком.

– Так насколько же далеко мы зайдем? – спросила Энни.

– Еще на один шаг, – ответила Оливия. – Последний шаг.

Феликс в роли Шнабеля позвонил Кэри, как и было обещано, через неделю.

– Примите поздравления, миссис Ариас.

По телу Кэри пробежала знакомая дрожь удовольствия, которую она всегда испытывала, добившись успеха.

– Спасибо, герр Шнабель, – ответила она, сохраняя спокойствие в голосе. – Агентство «Бомон—Ариас» горячо стремится донести «Световые годы» до людей.