Клянусь, что исполню...
Шрифт:
– Его принес курьер, миссис Ариас.
– Из какой фирмы?
– «Федэкс», миссис Ариас.
Она отпустила клавишу и снова стала разглядывать письмо.
– Что за чушь, – пробормотала она и решила, что письмо не заслуживает внимания. Даже если какой-нибудь из фармацевтических гигантов выставил на рынок новое чудодейственное снадобье, то подобное послание наверняка уже лежит на столе у руководителя каждого рекламного агентства в стране.
Второе письмо пришло, когда Кэри была на собрании. На сей раз телефонный номер был указан. Если миссис
Без пяти двенадцать Кэри набрала бернский номер.
– Герра Шнабеля, пожалуйста.
– Простите, кто его спрашивает?
– Кэри Бомон-Ариас. – Кэри неплохо говорила по-французски, но почти не знала немецкого. У нее не было необходимости учить этот язык, поскольку большинство немцев и швейцарцев хорошо владели английским.
Ее тотчас же соединили.
– Миссис Ариас, у телефона Герхард Шнабель. Очень рад, что вы позвонили. – Голос был приятный, с певучим акцентом, свойственным швейцарцам немецкого происхождения.
– Ваше письмо меня заинтриговало, – произнесла Кэри. – На мой вкус, вы немного перестарались с таинственностью, однако я все-таки решилась позвонить, хотя бы один раз.
– Большое спасибо, – любезно ответил Шнабель.
– Так что же это за продукт? – Кэри взглянула на новые часы от Картье, которые Питер подарил ей к Рождеству. В половине второго у нее был назначен завтрак с деловыми партнерами. – Должна предупредить, что через пятнадцать минут у меня деловая встреча, поэтому могу уделить вам всего две минуты.
– Разумеется, миссис Ариас, я вас не задержу, – откликнулся Шнабель. – Миссис Ариас, если вы считаете, что ваше агентство заинтересовано в подготовке презентации для моих клиентов…
– И кто же ваши клиенты, герр Шнабель?
– На данном этапе я не уполномочен этого сообщить, миссис Ариас.
– Так что же вы уполномочены сообщить? – с раздражением спросила Кэри.
– Боюсь, очень немногое.
– Тогда зачем вы просили меня позвонить? – Кэри сердилась все больше и больше.
– Во-первых, чтобы установить контакт, – ответил Шнабель. – Во-вторых, чтобы объяснить, что мои клиенты выдвигают одно непременное условие: вы не можете напрямую встречаться с ними и даже вести телефонные переговоры; никакие подробности о новом продукте не могут быть сообщены до тех пор, пока вы не подпишете по всей форме юридический документ, гарантирующий конфиденциальность.
– Но это же чушь! – возмутилась Кэри. – Я деловая женщина. Если ваши клиенты, как вы говорите, всерьез обследовали положение дел на рекламном рынке, они должны знать, что мое агентство много раз имело дело с самыми щепетильными заказами.
– Миссис Ариас, – попытался урезонить ее Шнабель. – Смею заверить вас, что мои клиенты прекрасно понимают это, но тем не менее настаивают, что любое агентство, которое хочет узнать больше, должно сначала подписать этот документ.
– Если не ошибаюсь, вы говорили, что «Бомон-Ариас» – единственное агентство, в которое вы обратились.
– На сегодняшний день – разумеется. – Шнабель выразительно помолчал. – Если
Кэри забарабанила по столу пальчиками с идеально накрашенными ногтями.
– Как я понимаю, подписание этого документа не влечет за собой никаких обязательств?
– Конечно же, нет, миссис Ариас, мы тоже деловые люди, – заверил ее Шнабель. – Это просто формальность, необходимая для ведения дальнейших переговоров. Как только документ будет подписан, вам будет предоставлена вся необходимая информация.
Мозг Кэри бешено заработал. Что-то подсказывало ей: в этом предложении есть резон. За много лет работы она научилась доверять своим инстинктам. «Вернет уверенность в себе и душевное здоровье немалой части населения Соединенных Штатов». Черт возьми! Эти слова заставили ее сделать следующий шаг. В конце концов, это ее ни к чему не обязывает. А при нерешительных действиях можно и впрямь упустить сделку века.
– Миссис Ариас? – тихонько напомнил о себе Шнабель.
– Пришлите мне бумаги. Я передам их на изучение адвокатам.
– Завтра они будут у вас, миссис Ариас, – заверил Шнабель.
Кэри положила трубку.
В Берне, в маленьком однокомнатном офисе на Шенцлиштрассе, который Оливия арендовала на весь месяц вместе с телефонами и факсом, Оливия, Энни и Феликс Пфенигер в благоговейном ужасе взирали друг на друга.
– Купилась, – произнесла Оливия. – Поверила!
– Боже мой, Феликс, – воскликнула Энни. – Ты был великолепен!
– Я актер, – скромно пожал плечами Пфенигер. – Если я не сумею убедительно произнести по телефону несколько фраз, грош мне цена как профессионалу.
Оливия встала со стула, подошла к письменному столу, где сидел Феликс, и обняла его.
– Я совершенно согласна с Энни, Феликс, ты был великолепен. – Она поцеловала его в золотистую шевелюру. – Спасибо, дорогуша.
– Не за что. – Феликс с нескрываемым восхищением посмотрел на Оливию. Они познакомились в Женеве, на дружеской вечеринке у их общей знакомой Дианы Брунли, и Феликс с первого взгляда безумно влюбился. Несколько раз они вместе ужинали, однажды Оливия была на его спектакле в «Шауспильхаусе», но пламенная страсть Феликса, к его глубочайшему сожалению, осталась неутоленной. Но все-таки они не теряли друг друга из виду, потому что Оливия стремилась всегда поддерживать хорошие отношения с мужчинами, с которыми когда-то встречалась. Таким образом у нее появилось немало добрых друзей в самых разных местах.
– Ты понимаешь, что это только начало? – спросила его Оливия. – Кэри проглотила наживку.
– Она еще не подписала бумаги, – напомнила Энни.
– Подпишет. – Оливия светилась уверенностью. – Даже ты сказала, что бумаги составлены превосходно, а ты у нас самый большой скептик.
– То, что кажется превосходным мне, – возразила Энни, – может оказаться неубедительным для Кэри и ее адвокатов.
– Юлиус считает, что этим документам не страшна самая тщательная проверка, – заявила Оливия. Документы составлял еще один ее хороший друг, Юлиус Стахели, лучший юрист в Лозанне.