Клянусь, что исполню...
Шрифт:
Джим не ответил.
– Все, хватит, – сказала Оливия и налила вина себе и Джиму.
– Оливия Сегал. – Энни не собиралась отступать. – Этот человек – мечта любой женщины.
– Ах, ах, у этой мечты куча недостатков, – сказала Оливия. – Этакий ужасно самоуверенный преуспевающий красавец-врач швейцарско-итальянских кровей. Удивляюсь, как его эго пролезло в мою дверь.
– Должно быть, Оливия боится, – усмехнулся Джим, – что два эго таких размеров – это чересчур, особенно для такой небольшой квартирки.
– Значит,
– Я не слепая, – сухо ответила Оливия.
– Так ты собираешься завести с ним роман?
– Вполне возможно.
Наступило продолжительное и немного неловкое молчание.
– Я боюсь, – вдруг отрывисто произнесла Энни.
– Возвращаться домой? – участливо спросила Оливия.
– Да. – Энни встряхнула головой, сердясь на себя. – Больше всего на свете я хочу домой. Я чувствую, что сойду с ума, если еще хотя бы день не увижу Софи, Уильяма и Лайзу. – После паузы она добавила: – Но ведь именно там все и началось, правда?
– Не совсем так, – поправил ее Джим. – Это началось одиннадцать лет назад, в тот день, когда разбился вертолет.
– Джим прав, Энни, – поддержала его Оливия.
– Но главное произошло в Стоунбридже, – возразила Энни. – И там все осталось по-прежнему. Дом, который нужно вести, дети, которых нужно воспитывать, общество, к которому нужно приспосабливаться.
– Нет, Энни, теперь все будет по-другому, – сказала Оливия. – Изменилось главное.
– Ты имеешь в виду, что теперь Эдвард знает?
– Да. У тебя есть Эдвард, с которым ты можешь делиться своими трудностями. Тебе больше не придется сражаться с ними одной.
Энни улыбалась.
– Я буду ужасно скучать по вас обоих, – проговорила она и поняла, что вот-вот заплачет.
– Мы тоже будем по тебе скучать. – Джим потянулся к ее руке.
– Мы будем тебе беспрерывно звонить, – пообещала Оливия. – Тебе еще надоест.
– Звоните почаще, – сказала Энни. – И приезжайте, как только сможете.
– Я бы поехал хоть сейчас, – отозвался Джим, – если бы мог чем-то помочь.
– Мы бы оба поехали, – проговорила Оливия, – но Джанни сказал, что следующий этап ты должна пройти сама. Вместе с Эдвардом.
– Вы и так сделали для меня слишком много.
– Мы упустили тебя, Энни, – сокрушенно заметил Джим. – Мы ничего не поняли вовремя.
– И Эдвард винит себя в том же, – сказала Энни. – Но я знаю, что он не прав, и вы тоже не правы. Виновата я одна. – Она подняла руку, не давая им возразить. – Я лгала. Лгала самой себе и всем, кто меня любит. И я едва не зашла слишком далеко.
– Слава богу, этого не случилось, – сказала Оливия.
– Слава богу, у меня есть вы двое, – отозвалась Энни.
Почти весь следующий день Оливия провела в аэропорту. Сначала они с Джимом провожали Энни и Эдварда, летевших в
– Передай от меня привет Кэри, – сказала Оливия и усмехнулась. – Если она, конечно, сможет это перенести.
– Кэри вовсе не чувствует ненависти к тебе, – серьезно произнес Джим.
– Но сильно недолюбливает.
– Она к тебе ревнует.
– Я знаю, – согласилась Оливия. – Только никогда не могла понять почему.
– Наверное, у нее есть причины.
– Она знает, что мы всегда были только друзьями, разве нет? – Взгляд Оливии скользнул по красивому лицу Джима. – Хотя, возможно, если бы я была на ее месте, я тоже ревновала бы тебя к любой женщине, оказавшейся поблизости.
– Вот уж вряд ли, – усмехнулся Джим.
Они медленно продвигались к паспортному контролю, стараясь извлечь из этих последних минут перед расставанием как можно больше.
– Береги себя, – проговорила Оливия, когда они дошли до турникета.
– И ты тоже.
– И будь счастлив. Не давай Кэри собой помыкать.
– Оливия, – укоризненно произнес Джим после минутной паузы, с грустью добавил: – Мне бы хотелось, чтобы вы лучше относились друг к другу.
– Это касается не только меня, не так ли? Энни она тоже терпеть не может.
– Кэри всегда чувствовала, что не понравилась вам обеим с самого начала.
– Это правда, – признала Оливия. – Мне очень жаль, Джим, что так получилось.
– Да, конечно. – Он взялся было за свою дорожную сумку, но, заколебавшись, снова поставил ее на пол. – Если у тебя что-то выйдет с Дресслером, пусть это не принесет тебе ничего, кроме радости, ладно?
– О чем речь, – беззаботно ответила Оливия. – Ты же меня знаешь. С глаз долой – из сердца вон.
– Черта с два. – Он взял ее за руку. – Это маска. Все мы носим маски, не только Энни.
– Не беспокойся обо мне.
– Я просто не могу о тебе не беспокоиться.
Они обнялись. Оливия ощутила силу его стройного тела, вдохнула его знакомый запах и подумала о том, как много он для нее значит, какую важную часть ее жизни составляет ее дружба с ним и с Энни.
– Я тебя люблю, – прозвучал тихий голос Джима у нее над ухом.
– Я тебя тоже, – сказала Оливия.
Он пошел вперед, остановился, оглянулся, послал ей воздушный поцелуй и скрылся в толпе. А Оливия отправилась к выходу. Когда она вспомнила о словах, которыми они только что обменялись, которые всегда говорили друг другу при расставании, ее охватило странное чувство. Она подумала, что на этот раз для нее – конечно, только для нее – они значили что-то другое.
Она не хотела об этом думать, потому что это было не только неправильно, но и абсолютно невозможно, но все же ей показалось, что она любит Джима не только как друга.