Клянусь, что исполню...
Шрифт:
– Да, вам это удалось, – согласилась Оливия. – Вы замечательно распорядились своей жизнью, вы добились успехов, и у вас прекрасная семья.
– И глубоко несчастная жена-наркоманка.
– Увы, – еле слышно проговорила Оливия.
– Другими словами, получается, что то, что хорошо для меня, необязательно хорошо для Энни. – Эдвард налил им обоим еще немного кофе. – И то, что я запечатал семью печатями темную сторону своей жизни, не позволило Энни поделиться со мной своей бедой.
– Несомненно, – согласилась
– Я думаю, вы правы, – сказал Эдвард. – Можно я задам вам один вопрос?
– Конечно.
– Как я мог не замечать, что с Энни что-то не в порядке? Почему я не видел, что моя жена страдает?
Оливия взглянула на него. Эдвард испытывал неподдельную муку, и это было видно по его лицу. Ей было невыносимо жаль его. И все же она знала: для того чтобы помочь Эдварду и Энни залечить раны, вернуться к нормальной жизни, она должна быть предельно честной.
– Вас никто не винит, Эдвард, – начала она, – и меньше всех – Энни.
– Но?.. – У Эдварда задергались губы. – Я явственно слышу какое-то «но».
Оливия кивнула:
– Вы должны кое-что понять. Вы ведь считали, что у Энни все хорошо? Вы видели тот образ, который она старательно создавала для вас. И своим мнимым неведением вы поощряли ее. Между прочим, это касается и меня, и Джима. Мы все видели только то, что хотели.
– Но вы не жили все это время с ней рядом.
– Верно. Но Энни – очень хорошая актриса.
– Так что, вы считаете, я должен делать, чтобы исправить положение?
– Вы должны перестать судить о ней по внешним проявлениям, – ответила Оливия. – Вам надо взять в руки кувалду, разбить скорлупу, в которой она прячется, и пробиться к настоящей Энни.
– Боюсь, я не отношусь к тем людям, которые склонны пользоваться кувалдой.
– Пожалуй, – признала Оливия. – Даже наверняка. Но я думаю, вы найдете верный способ. Эдвард, я совершенно уверена: единственное, чем вы сможете ей помочь, – это вместе с ней смотреть правде в глаза и вместе справляться с трудностями.
Энни провела в клинике еще неделю. Эдвард навещал ее каждый день, и они по рекомендации доктора Дресслера прошли у него несколько сеансов семейной психотерапии.
Энни выглядела уже гораздо лучше. Она смирилась с тем, что ей потребуется по меньшей мере несколько месяцев, чтобы окончательно выйти из зависимости, с тем, что, возможно, она никогда не будет чувствовать себя так хорошо, как ей бы хотелось. Но она многого добилась. Она знает пределы своих возможностей и в случае необходимости будет искать помощи. С ней остались Эдвард и дети. У нее есть все, чтобы чувствовать себя нужной близким, не терять терпения.
– А мы что теперь должны делать? Мы с Джимом? – спросила Дресслера Оливия, когда они сидели в уютном ресторанчике.
Вечером накануне
– Ничего, – ответил Дресслер. – Вы ничего не должны делать.
– Но послезавтра они возвращаются домой.
– Не могут же они вечно жить у вас или в гостинице.
– Конечно, – нетерпеливо проговорила Оливия. – Но получается, что мы с Джимом оставляем ее. А в Англии ее ждут те же трудности, с которых все и началось.
– Теперь ей поможет Эдвард.
– Джанни, вы же прекрасно понимаете, что я имею в виду.
– Конечно, понимаю. – Он тепло улыбнулся ей. – Оливия, дайте им самим во всем разобраться. Разумеется, вы будете поддерживать с ней связь, она будет знать, что может рассчитывать на вашу помощь, как было всегда.
– Но она терпела целых шесть лет, прежде чем решилась обратиться к нам за помощью.
– Энни изменилась. Сейчас все по-другому. – Помолчав, Джанни добавил: – Я понимаю, что вам трудно отпускать ее от себя, пока она так уязвима.
– Значит, вы признаете, что она сейчас очень уязвима?
– И останется такой довольно долго. Может быть, навсегда. Но, Оливия, Энни не дурочка. Самым страшным в ее жизни была эта тайна. Она собственными руками выкопала себе яму. Теперь она знает, что все могло бы быть по-другому. Сомневаюсь, что ей захочется вернуться на дно. Она непременно позовет на помощь, если почувствует, что это необходимо.
– Ну и как? – спросила Энни, когда они обедали на следующий день у Оливии. Эдварда не было. Он без слов понял, что это прощальный вечер для троих друзей. – Как прошло твое свидание с Джанни?
– Хорошо, – коротко ответила Оливия.
– Что значит «хорошо»?
– Это значит – неплохо.
– Зачем ты ее изводишь? – в шутку возмутился Джим. – Ты же знаешь, что ей это противопоказано.
– Ничего подобного. Джанни прописал ей «реальную жизнь», а для вас с Энни существенной часть реальной жизни всегда было то, что я вас извожу.
– Нам ли этого не знать, – вздохнул Джим.
– Но я хочу узнать, что было вчера вечером, – не отставала Энни.
– Было очень мило, – усмехнулась Оливия. – Можно сказать, восхитительно.
– Ливви, – с упреком произнесла Энни. – Давай-ка поподробнее. Моей душе полезна романтика – так говорит наш блистательный доктор.
Она знала, что эйфория от того, что ее выпустили из клиники, не будет продолжаться долго, а значит, ею следовало пользоваться на полную катушку.
– За чем же дело стало? – поддразнила ее Оливия.
– Я пожилая замужняя дама, – торжественно заявила Энни.
– Кто тебе мешает иметь романтические отношения с мужем?
Энни взглянула на Джима:
– Ну а ты ведь тоже догадался, что у них роман, правда?