Клуб 27

Карр Ким

— Ты дрожишь. Как насчет того, что ты переоденешься, и мы сядем поговорить?

Дерзость этого человека за гранью понимания. По электронной переписке он казался приятным, но опять-таки, ты никогда не можешь сказать, что скрывается за словами на экране компьютера.

Он пристально смотрит, и его маленькая ухмылка действительно раздражает меня.

— Возьми вещи, они мои. Я буду ждать внизу, пока ты будешь переодеваться.

Если бы я не стояла здесь окоченевшая в своем нижнем белье, я могла бы просто послать его к черту.

Но

вместо этого, я беру одежду и при этом начинаю задаваться вопросом, не живет ли он в доме моего брата. Как только одежда оказывается в моих руках, его рот медленно растягивается в улыбке.

Раздражение охватывает меня, пока я разворачиваюсь в направлении босиком. Когда слышу тяжелые шаги, то пытаюсь выбросить все из головы хотя бы на пару секунд.

Что происходит?

Когда собираю все свое самообладание, я быстро снимаю мокрую одежду и переодеваюсь. Затем делаю ошибку, посмотрев в зеркало. Мокрая собака выглядела бы лучше, чем я сейчас. В попытке исправить отражение, я хватаю полотенце и стираю черную тушь с глаз. Затем с помощью пальцев расчесываю свои крупные локоны и стараюсь уложить их, но это почти невозможно.

Ладно, лучше, но не великолепно.

Кому какое дело?

Не то чтобы я пытаюсь произвести на него впечатление. На самом деле, я никогда не пыталась впечатлить мужчину.

Прежде.

Время перейти к делу. Иду из спальни вниз по лестнице. Включен телевизор, и я могу слышать, как метеоролог объявляет ту же самую информацию, которую водитель передал мне.

— Тропический шторм Анджела, который, казалось, затих, как только прошел над Кубой, набирает скорость ветра, пока движется к Флорида-Кис.

Дождь всё ещё льет без перерыва, но не было сигналов об эвакуации, так что я могу только предполагать, что находясь здесь, я в порядке.

Набравшись решимости покончить с этим разговором, я замираю на месте.

Нейт стоит перед встроенной кофеваркой, отчаянно размахивая рукой вверх и вниз, ругаясь себе под нос,

— Чертов кусок дерьма.

— Что случилось? Разве Miele (прим.ред.немецкий производитель бытовой техники) не выполнила того, что ты сказал сделать?

Он оборачивается.

Ощущение, что я смотрю на него в замедленном действии.

Без всякого предупреждения в воздухе ощущается напряжение.

Он на секунду ошеломлен, но затем выражение изумления отражается на его лице

— Зои Флауэрс, ты...

Слова: сексуальная, красивая, горячая как ад, возбуждающая, возникают в моей голове.

Откуда они взялись?

Улыбка сохраняется на его губах.

— Ты сестра своего брата, без чертова сомнения.

Слезы покалывают мои глаза. Не то, что я надеялась услышать, но гораздо более значимое.

Его лицо искажается, блеск веселья исчезает из взгляда, сменяясь на что-то темное. Он ставит две чашки кофе на стойку, разделяющую нас.

— Эй, я не слишком хорош в таких вещах. Я не хотел довести тебя до слез.

Я

смахиваю слезы.

— Нет, на самом деле всё в порядке. Я просто скучаю по нему. Это всё.

Нейт хватается за стойку и опускает голову.

— Да, я тоже.

Тишина охватывает необъятность пространства, но как ни странно, это не кажется неловким.

Он поднимает взгляд.

— Зои, я наконец-то рад с тобой познакомиться.

Не могу не быть очарованной.

— Мне тоже очень приятно встретиться с тобой, Нейт.

Он откашливается, и, кажется, на его лице появляется немного застенчивости.

Не хочу пялиться, поэтому отворачиваюсь, чтобы посмотреть на стойку, и взгляд останавливается на двух чашках.

— Это латте?

Нейт поднимает голову одновременно с моей. Связь невероятна, электрический разряд проходит между нами, и клянусь, я вижу не ухмылку, а настоящую улыбку на его лице.

Самая очаровательная мальчишеская улыбка.

В животе порхают бабочки, и мне ничего не остается, как улыбнуться в ответ, чувствуя немного смущения.

— Предполагалось так. Я не знал, что ты пьешь, но подумал, что попробую сделать это.

Я двигаюсь ближе, достаточно близко, и мое бедро упирается в край столешницы.

— Тебе повезло, я буду пить все, что сделано из кофейных зерен.

Затем меня осеняет, что его волосы цвета лучших импортных кофейных зерен.

— Да, мне повезло, — повторяет он.

Присаживаясь на один из барных стульев, я дую на латте. Пенка не совсем похожа на пенку, больше на огромные мыльные пузыри или, возможно, на сгустки прокисших взбитых сливок.

— Ты ведь школьный учитель, верно? — спрашивает он.

— Что-то вроде того, — говорю я. — Я работаю в Рочестерском университете. Ты занимаешься недвижимостью, верно?

Уголки его губ ползут вверх.

— Что-то вроде того.

Я смеюсь.

— Шучу. Я всё знаю о тебе — крупный успешный генеральный директор перспективной компании, которая скупает убыточные предприятия, улучшает их, и затем продает. Зак говорил, ты очень смекалистый в бизнесе.

Это правда, но я забыла упомянуть, что Зак очень много мне рассказывал о нем.

Он приподнимает бровь самым сексуальным способом.

— Ты заставишь меня покраснеть, если продолжишь так говорить. Твои слова звучат так, будто ты упускаешь нечто самое важное. Я уверен, что твой брат, должно быть, собрал на меня компромат.

Откуда он знает, что Зак рассказывал мне о его неспособности совершать плохие поступки, о его одержимости работой и о потребности постоянно держать всё под контролем? Он никогда не говорил о нем унизительным образом. Нет, скорее, Зак боготворил этого человека. Слова «честный, трудолюбивый, уважительный» всегда следовали за тем, что не могло быть истолковано как негативное. Однажды Зак упомянул, что, должно быть, что-то в прошлом Нейта спровоцировало его экстремальное поведение.