Клоун
Шрифт:
— Вы прекрасно знаете мое правило: никаких отсрочек по платежам! — с порога властно заявил низкорослый мистер Фрэнки, восседая на диване.
Бансон подался вперед и с улыбкой произнес:
— Мистер Фрэнки, мы пришли расторгнуть договор аренды.
«Так прямо? Разве так ведут переговоры?» — Клейн удивленно заморгал, слушая их разговор.
По пути Бансон обмолвился, что готов уступить максимум двенадцать сулов в качестве неустойки.
— Расторгнуть договор? Нет! У нас контракт, он действует еще полгода! — Фрэнки вытаращил глаза на Бансона и яростно замахал
Бансон внимательно смотрел на него и, лишь когда тот успокоился, невозмутимо ответил:
— Мистер Фрэнки, вы ведь и сами прекрасно понимаете, что могли бы зарабатывать на этой квартире гораздо больше.
— Больше? — Фрэнки погладил свое худощавое лицо и с явным интересом переспросил.
Бансон выпрямился в кресле и с улыбкой пояснил:
— Вы сдаете эту двухкомнатную квартиру нам троим за пять сулов и шесть пенсов. Но если вы сдадите ее семье из пяти-шести человек, где двое, а то и трое получают стабильное жалованье, уверен, они с радостью заплатят больше, лишь бы не жить в опасных трущобах на Нижней улице. Скажем, пять сулов и десять пенсов, а то и все шесть сулов — вполне справедливая цена.
Заметив, как у Фрэнки загорелись глаза, а кадык нервно дернулся, он продолжил:
— К тому же вы не можете не знать, что в последние годы арендные ставки постоянно растут. Чем дольше мы живем по старому договору, тем больше вы теряете.
— Но… мне понадобится время, чтобы найти новых жильцов, — мистер Фрэнки, унаследовавший этот дом, явно заколебался.
— Уверен, с вашими связями и деловой хваткой вы найдете их в два счета. Возможно, за пару дней, максимум за три… И мы готовы компенсировать вам этот простой. Вы можете оставить себе наш залог — три сула. Это более чем справедливо! — Бансон решительно ударил по рукам.
Фрэнки удовлетворенно кивнул:
— Бансон, ты на редкость порядочный и честный молодой человек. Что ж, давай подпишем соглашение о расторжении контракта.
Клейн, наблюдая за этой сценой со стороны, стоял с разинутым ртом. Теперь он понял, что имел в виду брат, говоря о том, как легко переубедить мистера Фрэнки.
«Это же проще пареной репы…»
Уладив дела с арендой, они первым делом купили Клейну костюм, а затем с головой ушли в хлопоты переезда.
Крупногабаритной мебели у них не было — всё тяжелое принадлежало домовладельцу. Поэтому Бансон и Мелисса решительно отмели идею Клейна нанять экипаж. Они взяли дело в свои руки, раз за разом курсируя между улицей Железного Креста и улицей Нарциссов, перетаскивая вещи на себе.
Палящее солнце медленно клонилось к закату. Сквозь эркерные окна проникали густые золотистые лучи, отбрасывая теплые блики на поверхность письменного стола. Клейн окинул взглядом аккуратно расставленные на полках книги и тетради и бережно поставил чернильницу с пером на свежевымытую столешницу.
«Наконец-то всё…» — с облегчением выдохнул он. Желудок предательски заурчал. Закатывая рукава рубашки, юноша направился к двери.
Теперь у него была своя собственная кровать. Белоснежные, пусть и не новые, но безупречно чистые простыни и одеяло манили к себе.
Повернув ручку, Клейн
Увидев лица друг друга, перемазанные серой пылью и грязью, Клейн и Бансон вдруг расхохотались. Они смеялись так искренне и радостно, как никогда прежде.
Мелисса, слегка прикусив губу, тоже не удержалась и, заразившись их весельем, тихонько рассмеялась.
Раннее утро следующего дня.
Клейн стоял перед большим зеркалом без единой трещины, тщательно поправляя воротничок и манжеты белоснежной рубашки.
Этот комплект, состоящий из белой рубашки, черного фрака, шелкового полуцилиндра, черного жилета, брюк, кожаных ботинок и галстука-бабочки, обошелся ему в целых восемь фунтов. Расставаться с такой суммой было мучительно больно.
Зато результат превзошел все ожидания: Клейн почувствовал, что в отражении его интеллигентный вид стал еще более выразительным, да и сам он словно похорошел.
Щелк!
Захлопнув крышку карманных часов и спрятав их во внутренний карман, он взял трость, не забыл про спрятанный в кобуре револьвер и на конном трамвае доехал до Зотланд-стрит.
Лишь подходя к офису «Черного Терна», он внезапно поймал себя на мысли, что по старой привычке так и не оставил Мелиссе мелочь на проезд. Девочке снова пришлось идти в школу пешком.
Покачав головой и мысленно сделав себе зарубку на будущее, Клейн вошел внутрь и увидел очаровательную шатенку Розанну, которая заваривала кофе, наполняя приемную густым, дразнящим ароматом.
— Доброе утро, Клейн! Какая сегодня чудесная погода, не правда ли? — с лучезарной улыбкой поприветствовала его девушка. — Если честно, я всегда задавалась вопросом: неужели вам, джентльменам, не жарко в этих строгих костюмах в такую погоду? Да, я знаю, тингенское лето не сравнить с южной жарой, но все-таки это лето!
— Это цена за элегантность, — с юмором парировал Клейн. — Доброе утро, мисс Розанна. А капитан уже здесь?
— В своем кабинете, — девушка махнула рукой в сторону коридора.
Клейн едва заметно кивнул, прошел за стеклянную перегородку и постучал в дверь кабинета Данна Смита.
— Войдите, — раздался низкий, мягкий голос Данна.
Увидев Клейна в новом, элегантном костюме, капитан одобрительно кивнул. С улыбкой в серых глазах он спросил:
— Подумал?
Клейн глубоко вздохнул и торжественно ответил:
— Да, я принял решение.
Данн неторопливо выпрямился в кресле. Улыбка сошла с его лица, сменившись суровым выражением, а во взгляде глубоких серых глаз появилась сталь.
— Назови свой ответ.
Клейн, не колеблясь ни секунды, произнес:
— Провидец!
Глава 31
Зелье
Серые глаза Данна Смита смотрели прямо в глаза Клейну; капитан не произносил ни слова целую минуту.
Под давлением этого тяжелого молчания и пристального взгляда Клейн не отступил, не отвел глаз, а твердо и решительно смотрел в ответ.