Клоун
Шрифт:
Особняк Мейнарда располагался в респектабельном районе Золотого Платана. Это было монументальное отдельное здание, со всех сторон окруженное пышными садами и безупречно подстриженными газонами. На территории имелись собственные конюшни, изящный фонтан и широкие, вымощенные камнем подъездные аллеи.
Поправив мягкую фуражку с полицейским гербом, Клейн, шагая бок о бок с инспектором Толлером, миновал чисто номинальное полицейское оцепление. Под пристальными взглядами констеблей они переступили порог парадных
В просторной гостиной четверо стажеров-инспекторов — двое мужчин и две женщины — вовсю вели раздельные допросы, кропотливо собирая показания.
Окинув собравшихся мимолетным взглядом, Клейн приметил немало джентльменов в строгих фраках, а также нескольких леди в роскошных дворцовых платьях, чьи лица были скрыты за изящными, в мелкую сетку, вуалями.
— Все эти люди остались здесь переночевать после вчерашнего приема, — коротко пояснил Толлер, увлекая Клейна к лестнице, ведущей на второй этаж.
То ли благодаря новеньким погонам инспектора, то ли из-за внушительного вида Толлера, но все снующие по дому констебли почтительно расступались перед ними, не чиня ни малейших препятствий.
— Вот здесь и обнаружили тело члена совета Мейнарда, — рослый и грузный Толлер замер перед массивной дверью из темно-красного дерева.
Клейн с задумчивым видом поинтересовался:
— За кем была закреплена эта гостевая спальня прошлой ночью?
— Ни за кем. В этом особняке слишком много гостевых комнат, и эта осталась пустовать, — Толлер натянул белоснежные перчатки и нажал на ручку, распахивая тяжелую створку.
Велев дежурившему внутри констеблю временно покинуть пост, инспектор обернулся к Клейну и кивнул:
— Инспектор Моретти, дальше дело за вами.
— Да пребудет с нами милость Богини. Будем надеяться, мне удастся выудить хоть что-то, — отозвался Клейн. Натянув белые перчатки, он плотно закрыл дверь и запер ее на защелку.
Медленным шагом он подошел к кровати. Темно-красные простыни были изрядно скомканы и перекручены, а поверх них покоилось мертвое тело, накрытое белоснежной тканью.
Клейн, уже успевший повидать немало жутких картин, без малейшей дрожи в руках откинул ткань, открывая взору лицо мистера Мейнарда.
Усопшему джентльмену было около сорока лет. Его коротко остриженные золотистые волосы слегка растрепались, а на лице застыла причудливая, гротескная гримаса, в которой сплелись воедино невыносимая мука и экстатическое наслаждение.
Сделав пару шагов назад, Клейн извлек из карманов необходимые ингредиенты и проворно подготовил всё для ритуала призыва духа.
Тихо нараспев прочитав заклинание, он погрузился в глубокую, умиротворяющую ауру ароматов и леденящих, кружащих вокруг сквозняков. Прикрыв глаза, юноша принялся беззвучно повторять заранее сформулированное утверждение:
«Причина
«Причина смерти члена совета Мейнарда».
…
Не прекращая шептать про себя эту фразу, Клейн наощупь отступил к креслу с высокой спинкой и медленно опустился на сиденье.
Его карие глаза налились непроглядной чернотой. Откинувшись на спинку, он стремительно погрузился в сон.
В мутном, размытом и иллюзорном мире сновидений перед ним внезапно предстал тот самый убитый господин.
Мейнард, широко распахнув свои лазурные глаза, нависал над женщиной с выдающимися формами и белоснежной кожей, отчаянно и страстно совершая фрикции.
Сначала его лицо исказилось от непередаваемого блаженства и экстаза. Но уже в следующее мгновение он резко отдернул правую руку, судорожно схватившись за грудь. Экстаз сменился мучительной, звериной гримасой боли.
Шмяк!
Как только Мейнард рухнул замертво, картина сновидения с хрустом разлетелась на тысячи осколков. Клейн резко распахнул глаза, выныривая в реальность.
«Никогда бы не подумал, что однажды мне доведется смотреть пикантное кино в таком формате… Выходит, член совета Мейнард скончался прямо в постели с любовницей, попросту не выдержав любовных перегрузок?» — издав тихий смешок, Клейн помассировал виски.
Выудив перьевую ручку и чистый лист бумаги, он вновь прибегнул к магии ритуалов, в точности перенеся на пергамент черты лица той самой пылкой дамы из своего сна. Разумеется, всё, что находилось ниже шеи, он благоразумно опустил.
Это была женщина, чей возраст определить сходу было просто невозможно. В ней причудливо сплетались зрелая, манкая притягательность тридцатилетней дамы и едва уловимые, наивные нотки уходящей юности. Ее глаза, влажные и блестящие, смотрели так жалостливо, что мгновенно пробуждали желание ее защитить.
Бросив беглый взгляд на «свое» творение, Клейн аккуратно собрал все ритуальные принадлежности и развеял невиди духовную стену.
Повернувшись вполоборота, он потянулся рукой к прислоненной неподалеку черной трости с серебряным набалдашником.
И в этот самый миг до его ушей донесся жуткий, клокочущий хрип! Тошнотворный, утробный звук, от которого всё тело мгновенно покрылось табунами мурашек!
Клейн молниеносно обернулся к кровати. И увидел, как мертвый Мейнард мертвой хваткой вцепился в темно-красную простыню. Вцепился с такой нечеловеческой силой, что вены на тыльной стороне его ладоней вздулись черно-синими буграми.
С громким, рвущим тишину шелестом член городского совета, скончавшийся минувшим вечером между девятью и одиннадцатью часами, резко сел на кровати! Изо рта мертвеца густой струей потекла слюна, а его пустые, безжизненные глаза широко распахнулись.