Клоун

Юань Е

Этот эксперимент вселил в него колоссальную уверенность и придал сил. Ведь если не считать того инцидента с гаданием на Вечное Пылающее Солнце, это был первый раз, когда ему удалось вызвать в таинственном пространстве над серым туманом хоть какую-то осмысленную реакцию!

«Придет день, и я докопаюсь до всех тайн этого места!» — с воодушевлением пообещал себе юноша. Окутавшись Духовностью, он стремительно рухнул в бескрайнюю пелену серого тумана.

* * *

Вернувшись в спальню, Клейн торопливо задул свечу,

завершая ритуал. Прибравшись на письменном столе, он развеял невидимую духовную стену.

Под внезапно налетевшим порывом ветра юноша широко зевнул и повалился на кровать. Едва укутавшись в одеяло, он тут же провалился в глубокий сон.

В мутном, раздробленном и хаотичном мире грез Клейн внезапно обрел осознанность. Он обнаружил себя сидящим в собственной гостиной, сжимающим в руках свежий выпуск «Честного вестника Тингена».

«…Капитан, неужели вы опять за свое?» — Клейн на мгновение опешил, а затем, едва сдерживая смех и легкое раздражение, бросил взгляд в сторону эркерного окна.

Дверь со скрипом отворилась. На пороге возник Данн, облаченный в свой черный плащ ниже колен, с тростью и неизменной трубкой в руках. Капитан неспешным шагом вошел внутрь.

Его голову всё так же венчал черный шелковый полуцилиндр, а серые глаза таили в себе всё ту же бездонную, непроницаемую глубину.

Пройдя в гостиную, Данн устроился на одноместном диване и вальяжно закинул правую ногу на левую.

Пристроив трость и сняв шляпу, он слегка откинулся на спинку и просто уставился на Клейна в абсолютном, задумчивом молчании.

«Капитан, и что вы задумали на этот раз?..» — Клейн почувствовал легкую растерянность.

Чтобы не выдать тот факт, что он прекрасно осознает свое пребывание во сне, юноша сделал вид, будто ничего не замечает, и продолжил безмятежно изучать газету.

Прошла минута, затем две, затем пять… Клейн приподнял голову и посмотрел на сидящего напротив Данна. Капитан всё так же молча и сосредоточенно сверлил его взглядом.

Десять минут, пятнадцать… Клейн, уже успевший перечитать газету вдоль и поперек несколько раз кряду, краем глаза уловил, что Данн ни на йоту не изменил своей позы, всё так же безмолвно буравя его глазами.

«Капитан, от таких гляделок мне становится жутко не по себе…» — Клейн, уже не в силах усидеть на месте, аккуратно сложил газету и отложил ее в сторону. Одарив Данна вежливым кивком и улыбкой, он направился на кухню, взял тряпку и с невероятным усердием принялся протирать обеденный и кофейный столики.

«Капитан, вы же сами видите: мой сон донельзя банален, обыден и скучен. Здесь совершенно не за чем наблюдать, так что уходите уже, сделайте одолжение! Ну или, на худой конец, превратитесь в какого-нибудь призрака, я честно изображу предсмертный ужас и позволю вам заработать очередную ачивку „Кошмара“!» — мысленно взмолился юноша. Увы, подняв глаза, он вновь наткнулся на глубокий, задумчивый взгляд серых глаз капитана.

Под этим непрерывным, безмолвным надзором Клейн вылизал до блеска всю мебель и

навел в комнате идеальную чистоту, вымотавшись в собственном сне до полусмерти.

Но сильнее всего его выматывал именно этот немигающий, словно погруженный в глубокие раздумья взгляд Данна Смита.

Неизвестно, сколько еще прошло времени, прежде чем Клейн наконец увидел, как капитан снимает ногу с ноги и поднимается с дивана. Подхватив трость и надев шляпу, Данн направился к выходу.

Затаив дыхание, Клейн провожал его взглядом до тех пор, пока фигура Данна не скрылась за дверью.

Лишь тогда он не удержался и поднял правую руку, помахав вслед на прощание.

Фух… Дождавшись, пока сон не вернется в свое нормальное, хаотичное русло, Клейн протяжно выдохнул.

«Это и впрямь был самый настоящий кошмар!» — с горькой усмешкой подумал он, едва не плача от досады.

* * *

Баклунд, Западный район, универмаг «Филипп».

Это был самый роскошный и престижный универмаг во всем Королевстве Лоэн, двери которого открывались исключительно перед аристократами и магнатами, обладающими клубными картами.

У парадного входа всегда толпились вереницы роскошных карет, украшенных самыми разнообразными гербами. Благодаря строжайшему фейс-контролю это место служило не только Меккой для любителей шопинга, но и одной из главных площадок для светского общения.

Одри, сопровождаемая верной служанкой Энни и золотистой ретривершей Сьюзи, спустилась из экипажа. Купаясь в предупредительных поклонах швейцаров, она переступила порог универмага.

Буквально на каждом шагу ей встречались то дочери виконтов, то графини, то юные леди из весьма высокопоставленных семей.

Сохраняя безупречно элегантную осанку, Одри одаривала каждую знакомую изысканными, но совершенно естественными приветствиями. Она виртуозно подбирала темы для коротких бесед, безошибочно находя подход к каждой аристократке. К примеру, столкнувшись с одной графиней, она осыпала комплиментами ее новое, идеально сидящее платье. А перекинувшись парой слов с женой барона, не забыла упомянуть о блестящем выступлении ее супруга в Палате лордов.

Прежняя Одри частенько проваливалась на подобных мероприятиях, будучи слишком своенравной и эгоцентричной. Но теперь ей даже не требовалось напрягать извилины, чтобы выходить из любой ситуации победительницей.

В глазах «Зрителя» эмоции и скрытые мотивы подавляющего большинства светских львиц читались так же легко, словно были написаны у них на лбу.

Поднявшись на второй этаж, Одри свернула к салону готового платья.

В роли продавщицы здесь выступала совсем еще юная, невысокая девушка. Облаченная в черно-белое платье и сверкающая непокорной копной светлых волос до плеч, она была не кем иной, как «Арбитром» Сью Дилчей.

Одри, не дрогнув ни единым мускулом на лице, подала едва уловимый знак ретриверше Сьюзи. Собака мгновенно всё поняла и с радостным лаем унеслась к дальнему прилавку.