Клиенты

Лоу С. И.

Я смотрю на Тома, не уверенная, что делать с этой речью, но также благодарная за его настойчивость в том, что Дженсен навсегда исчезнет из моей жизни.

Я наконец обретаю дар речи, который, к моему разочарованию, слегка дрожит:

— Вы ведь понимаете, что то, что вы делаете, незаконно, верно? — две пары стальных голубых глаз сердито смотрят на меня, но я продолжаю, несмотря ни на что. — То, что сделал Дженсен, незаконно. И, честно говоря, я вам не «принадлежу».

Выражения их лиц нейтральны, и моё сердце сжимается. Я злюсь на себя

за то, что снова поднимаю этот вопрос, но также разочарована тем, что Том и Габриель настаивают на том, что они могут купить меня, как машину или костюм.

Однако, к моему удивлению, первым улыбается Том. В его глазах нет угрозы, только нежная снисходительность.

— Ну, мы действительно купили тебя, по крайней мере технически. Но что более важно — тебе не нравится здесь находиться? — я слышу искренность в его вопросе, поэтому тщательно обдумываю свой ответ.

Двое мужчин, кажется, почти склоняются ко мне, ожидая, что я поделюсь своими чувствами по поводу моей жизненной ситуации.

Я понимаю, что сейчас у меня есть шанс быть откровенной.

— Мне действительно нравится здесь жить, — начинаю я, чувствуя себя застенчивой, но зная, что мне нужно полностью выразить себя, чтобы мы все могли забыть это странное начало нашего соглашения. — На самом деле мне это нравится. И сказать, что я благодарна за вашу щедрость, было бы преуменьшением. Это просто… — я делаю глубокий вдох, затем продолжаю: — Просто за последнюю неделю я боролась со множеством противоречивых мыслей, в том числе пыталась понять, согласна ли я просто отбросить свои мечты на второй план.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Габриель, садясь и упираясь локтями в колени, прислушиваясь к моим словам.

— Ну, я здесь каждый день, живу праздной жизнью. Но как же мои мечты? Мои цели?

— А что насчёт них? — Том склоняет голову набок, его голубые глаза спокойны.

Я вздыхаю, отмечая, что мне нужно быть более откровенной, чтобы сделать этот разговор продуктивным.

Прежде чем я успеваю продолжить, раздаётся лёгкий стук в дверь — это один из дворецких подаёт сигнал, что ужин готов. Пренебрежительно махнув рукой, Том указывает пожилому мужчине, что мы пока не готовы ужинать.

Как и его брат, Гейб тоже садится и жестом предлагает мне сделать то же самое. Я подчиняюсь.

— Похоже, нам троим нужно откровенно поговорить о нашей ситуации, — говорит он. — Это сделало бы тебя счастливой, милая?

Я со свистом выдыхаю и благодарно киваю.

— Да, и спасибо вам, — бормочу я. — Я была бы признательна.

Но оценят ли братья Костас то, что я должна сказать? Или я оттолкну их и сделаю этот день моим последним днём в поместье? Единственное, что нужно сделать, это быть открытой и прямолинейной, и, глубоко вздохнув, я начинаю.

Глава 12

Том

Я внимательно наблюдаю за Мишель, пока она ёрзает

в кресле рядом со мной. Она тяжело дышит, и её щёки раскраснелись. Конечно, это только делает её ещё красивее в облегающем коктейльном платье с глубоким вырезом, которое на ней надето. Нам так повезло, что она у нас есть, и я делюсь взглядом со своим братом. Что могло так взволновать нашу великолепную девочку?

Я терпеливо жду, зная, что, если мы не проясним ситуацию, Мишель, Габриель и я никогда не продвинемся вперед, хотя, честно говоря, я тоже не уверен, что это значит.

Наконец, Мишель, похоже, готова заговорить. Она прикусывает губу и нерешительно улыбается нам.

— Ну, я просто не уверена, что моя жизнь должна быть полной роскошью. Я имею в виду, я ценю это, — быстро говорит она, — но я никогда не думала, что ничего не добьюсь.

— Ты многого добиваешься, — прерывает мой брат тихим голосом. — Ты с нами и удовлетворяешь двух мужчин.

Она мило краснеет.

— Я знаю, но это не профессия, по крайней мере, не в обычном смысле.

Я осторожно киваю.

— Это то, чего ты хочешь? Карьера в крупной компании?

Она качает головой.

— Нет, не совсем. Я больше не знаю, как выглядит обычная карьера. Я не была особенно успешным юристом и едва могла оплачивать свои счета. Но я должна думать, что это было отклонение от нормы, потому что я всё ещё люблю читать и писать. Когда я была ребёнком, мне всегда нравилось давать волю своему творчеству, и на самом деле я написала свой первый роман, когда училась в третьем классе. Он был о собаке по имени Фред. Я уверена, что в нём не было ничего особенного, но это было своего рода моим первым намёком на то, что я хочу поступить в колледж и учиться. Может быть, даже изучать писательство.

Она опускает взгляд на свои руки, возможно, чтобы подготовиться к следующей части рассказа. Я перегибаюсь через кресло и кладу свою ладонь поверх её, надеясь показать, что мы с братом слушаем и что нам не всё равно. Жест, кажется, срабатывает, потому что Мишель продолжает говорить, всё ещё глядя на свои руки.

— Мои родители не учились в колледже. И я не думаю, что в этом есть что-то постыдное, совсем нет. Но они также на самом деле не понимали, почему я хотела поступить. Особенно стать писателем, — Мишель слегка шмыгает носом, и у меня возникает желание прижать её к себе. Вместо этого я продолжаю держать её за руку и нежно сжимаю.

Сидящий напротив нас Габриель говорит:

— Тяжело, когда родители не понимают твоих мечтаний, — задумчиво предлагает он.

Мишель смотрит на него и кивает.

— Ну, особенно потому, что они хотели, чтобы я устроилась на работу и помогала оплачивать счета, а не влезала ни в какие долги.

Теперь моя очередь кивать.

— Такие перемены могут показаться рискованными.

— Конечно, — соглашается Мишель. — Но даже когда я сказала им, что хочу поступить на юридический факультет, они отказались поддержать меня.