Клёклые
Шрифт:
— Направляетесь перекусить салат? — спрашиваю я, когда двери лифта закрываются.
Один из парней поворачивается ко мне и кивает.
— Да. Мы оба участники недели одиночек. Меня зовут Эван Блейк. — Он протягивает мне руку для рукопожатия, представляя другого парня как своего «надоедливого друга Дэнни».
Между ними возникает напряженный взгляд, и я решаю, что на этом мои попытки завязать разговор заканчиваются. Один из них явно недоволен другим, но я все равно желаю им удачи, когда мы все спустились на первый этаж.
Я
Когда подхожу к зданию, сначала до меня доносится отдаленный гул множества собравшихся голосов, за которым следует радостный лай собак. Стоп. Я останавливаюсь и достаю из кармана маршрут. Никто не говорил про собак.
Разворачивая бумагу, пробегаю глазами по печатным буквам и нахожу выделенное мелким курсивом, что эта встреча также является акцией по усыновлению домашних животных. Дерьмо. И вот я здесь, человек, у которого нелепая аллергия на шерсть домашних животных, без каких-либо антигистаминных препаратов.
Это будет некрасиво.
Вздохнув, провожу руками по волосам, прежде чем сделать все возможное, чтобы выстоять, потому что в моем будущем есть соблазнительная милашка, и я не собираюсь позволить нескольким чихам и слезящимся глазам помешать мне завоевать её расположение.
Боже, надеюсь, я не вызываю у неё отвращения.
Внутри и снаружи кафе собралась приличная толпа, но именно внутри я нахожу Лолу, которая болтает с парой других женщин, выглядя немного потерянной. Но в тот момент, когда её глаза встречаются с моими, на её лице появляется широкая улыбка.
Черт, она великолепна.
— Конан, — говорит она, когда я подхожу ближе. Лола протягивает мне руку, и я беру её, пока две женщины, с которыми она находилась, таращат глаза, — рада, что ты пришел. Я как раз рассказывала своим новым подругам, как мы познакомились, и они начали задаваться вопросом, не выдумала ли я тебя.
Одна из женщин открывает рот, затем снова закрывает его, выглядя, как золотая рыбка, в то время как другая уверяет Лолу, что поверила ей. Она просто дурачилась, когда сказала, что, возможно, я воображаемый.
— Ну, как вы можете увидеть, я очень реальный, — говорю я, улыбаясь им обоим. У них безупречно уложенные волосы и нанесен макияж, и, что еще хуже, они, кажется, источают облако духов, которое не выдерживает моя аллергия. Кажется, вне зависимости от того, снаружи я или внутри, мне сегодня не победить. Я сдерживаю чихание. — Извините, я отойду на минутку.
Со слезящимися глазами, выбегаю из кафе, прямиком мимо милых пушистых зверушек, выставленных
— Апчхи!
Следуют еще три чиха, и когда я, наконец, заканчиваю, мягкая на вид рука протягивает мне бумажные салфетки.
— Будь здоров, - говорит Лола с улыбкой.
Я с радостью принимаю салфетку и изо всех сил пытаюсь высморкаться, не выглядя отвратительно.
— Спасибо, — говорю я, поворачиваясь к ней лицом, — если бы я понимал, во что ввязываюсь, то принял бы какой-нибудь антигистаминный препарат или что-то в этом роде.
— О, у меня в сумочке есть немного Кларитина1, если хочешь. Я всегда ношу их с собой на случай таких чрезвычайных ситуаций. Аллергия - это яма.
— Ты мне это говоришь, - говорю я, принимая таблетку, которую она высыпает мне в раскрытую ладонь. Отправляя её в горло, я глотаю без воды, — ещё раз спасибо. Кажется, сегодня ты мой спаситель.
— И ты мой. Я не могу выразить, как благодарна тебе за то, что ты появился вовремя. Эти женщины действительно были не в моей лиге. Да поможет бог любому мужчине, который привлечет их внимание.
— Настолько плохо, да?
— Думаю, им удалось превратить все свои слова в оскорбление, даже не пытаясь.
— Это настоящий талант.
— Согласна. Думаю, некоторым людям нравится быть на других ради забавы, — отмечает она, прежде чем внезапно остановиться. — Ты знал, что некоторые люди действительно получают удовольствие от такого рода занятия?
Уголок моего рта приподнимается в ухмылке. Мне нравится, какая она открытая.
— Я слышал, что мочиться друг на друга - это своего рода извращение, но не знал, что есть еще и дерьмовое извращение, — говорю я, слегка кивая, показывая, что мы можем пойти, — хотя меня это не удивляет.
— Ну, я, конечно, чертовски удивилась, когда узнала, — говорит она, закрывая свою сумочку и следуя за мной. — Ты знал, что у них тоже есть специально сконструированные стулья для этого? Судя по всему, парень лежит с открытым ртом, а девушка мочится ему в рот. А можно ли подхватишь сальмонеллу2 от чего-нибудь подобного? — Её рот кривится, и она вздрагивает от отвращения. — У меня просто в голове не укладывается, что я бы могла захотеть чего-то подобного.
— Если это поможет тебе успокоиться, то меня не интересуют игры с какашками или мочой.
— О, слава богу. На самом деле, это меня успокаивает.
Я не могу удержаться от смешка.
— Не уверен, должен ли я быть оскорблен или удивлен тем, что ты посмотрела на меня и подумала, что я смогу съесть дерьмо.
— Честно говоря, такого не было, — говорит она, и из неё вырывается смешок, — но мы просто никогда не можем знать наверняка, не так ли? Я имею в виду, мимо скольких людей ты проходил и думал: «Ага, у этого парня на лице написано «говноед»? Ни одного, верно? Это неочевидная практика.